Врата Войны

Война-то началась помимо его желания, а с учетом уже имеющегося опыта, он никак не мог позволить немцам вести себя в сорок первом году так, как им вздумается, в силу чего отзыв войск обратно в двадцать первый век выглядел маловероятной авантюрой с трудно предсказуемыми последствиями. Товарищ Сталин и СССР тоже находились далеко не в том положении, чтобы привередничать по поводу союзников и предоставляемой ими помощи. Тем более союзников, пославших в самое уязвимое место советско-германского фронта крупное и хорошо вооруженное армейское соединение, активные действия которого привели к разгрому вражеской ударной группировки и срыву стратегической наступательной операции противника.

Таким образом, высоким договаривающимся сторонам удалось сойтись на том, что они не вмешиваются во внутренние дела друг друга, советские политруки не ведут агитацию, направленную на военнослужащих ВС РФ, которые находятся на советско-германском фронте, и в то же время российские власти (у которых, в принципе, нет никакой идеологии) не оказывают разлагающего буржуазного воздействия на тех граждан СССР, которые находятся на территории Российской Федерации на излечении после ранений или в ходе обучения различным воинским специальностям.

Прочитав последний пункт, Верховный задумчиво хмыкнул и посмотрел на Берию и его порученца, который вернулся из будущего, где побывал вместе с командой маршала Шапошникова, но ничего не сказал, видимо, отложив этот вопрос на потом, когда они с Берией и порученцем останутся только втроем.

Так же спокойно Вождь дочитал документ до конца, включая пункт о возможности беспрепятственной взаимной эмиграции, потом в левом верхнем углу титульного листа вывел красным карандашом: «Утверждаю.

Поставив свою визу, Верховный, передал Договор ошалевшему Молотову, для которого особо диким было сочетание рядом двух печатей — советской (с земным шаром, увитым колосьями, звездой, серпом и молотом) и российской — с двуглавым орлом.

— А теперь, Борис Михайлович, — произнес он, — рассказывайте все по порядку.

— Значит так, товарищ Сталин, — сказал он, делая знак Василевскому развернуть на столе привезенную с собой карту, — мы с товарищами и коллегами из российского генштаба долго думали над тем, чем же, кроме посылки ограниченного экспедиционного корпуса, Россия из будущего сможет помочь нам в борьбе с германским вторжением.