1
0Подпись — Василевский.»
«Ерёменко я расцениваю ниже, чем Рокоссовского. Войска не любят Еремёнко. Рокоссовский пользуется большим авторитетом. Ерёменко очень плохо показал себя в роли командующего Брянским фронтом. Он нескромен и хвастлив… Подпись — Сталин.»
Еще раз хмыкнув, вождь отложил листок с характеристикой и произнес:
— Ну что же. Один товарищ Сталин не будет спорить с другим товарищем Сталиным. Когда мы назначали этого Еременко на должность командующего, то он пообещал нам, что «разобьем этого подлеца Гудериана», — Сталин кивну в сторону стопки книг на столе, — Борис Михайлович, вы ведь уже смотрели эти книги, по крайней мере, те главы, которые относятся к сорок первому году…
— Да, товарищ Сталин, — ответил маршал Шапошников, — смотрели.
— Удалось ли товарищу Еременко разбить «подлеца Гудериана»? Скажите только «да» или «нет».
— Нет, товарищ Сталин, не удалось, — ответил Шапошников, — Рославльско-Новозыбковская операция фактически закончилась ничем, если не считать тяжелых потерь наших войск…
— Замечательно, — ответил Сталин и тут же поправился, — в смысле отвратительно, что наше наступление закончилось ничем, а замечательно то, что просьба потомков имеет под собой серьезное основание.
Василевский немного смущенно ответил:
— Нам на выбор предлагаются кандидатуры трех командующих фронтом, которые, по мнению потомков, могли бы справиться с задачей в полном объеме. Это генерал армии Жуков, генерал-майор Рокоссовский и генерал-майор Василевский…
Сталин с хитро усмехнулся в усы и посмотрел на маршала Шапошникова.
— А вы, Борис Михайлович, — спросил он, — кого из этих троих назначили бы командовать Брянским фронтом?"
"— Поскольку генералу Рокоссовскому еще надо набраться командного опыта на армейском уровне, а генерал Василевский нужен мне в Генштабе, то думаю, что лучшей кандидатурой был бы генерал армии Жуков, который уже имеет опыт руководства крупными подвижными соединениями во время сражения у реки Халкин-Гол и горы Баин-Цаган. Он, конечно, матерщинник и грубиян, но военное дело знает на отлично, и к тому же потомки тоже далеко не институтки, раз так сумели запугать немцев.
— Ну, товарищи, — сказал генерал Панфилов, — потомкам запугать фашистов было несложно. Немцы ведь привыкли чувствовать себя ницшеанскими сверхчеловеками, и к тому же народом с самой развитой техникой. А тут их начинает давить гусеницами и расстреливать с безопасного расстояния технически еще более развитая сила, при этом испытывающая к ним даже не ненависть, а уничижительное презрение, как к докучливой помехе.
