250
0
— Ладно, надеюсь, кулаками махать не придется, — сдался Илья, уверившись, что отговорить меня у него не получится.
— Нам ничего не грозит, — говорил я на ходу. — Максимум дрэк пальцем погрозит и скажет ай-я-яй, он за нас, Чума у него поперек горла. А Чума и так уже ссытся. Это он рискует, если быковать станет.
— Станет, — вздохнула Гаечка. — Он отбитый.
— Но мозги высушил не до конца, раз боится выходить раньше нас, — заключил Илья.
Мы перебежали площадку, где второй физрук, колобочек и бывший гимнаст Алексеич, гонял вторую смену, выскользнули за ворота, сместились за забор.
Подумалось о том, что, с одной стороны, здорово, когда можно дать в бубен, поговорить, и оппонент поймет, что неправ. Обычно гопота признавала это, столкнувшись с грубой силой. Кулаки чесались, ноги тоже чесались, так хотелось отоварить урода по первое число — и за то, что он уже сделал, и за испорченное детство в параллельной реальности. Почему-то верилось, что она есть, и там я, неспособный за себя постоять, страдаю от этих отморозков.
— А они точно тут пойдут? — засомневалась Гаечка после пяти минут ожиданий.
— С большой вероятностью. Но они ж сперва в курилку… — предположил Минаев, его глаза горели, и вообще я не узнавал этого тихоню.
— Идут! — шепнул Рамиль, смотрящий в дырку в бетонном ограждении, и переступил с ноги на ногу.
— Сколько их? — спросил Илья.
— Трое. Фигня, — ответил Рам и повернулся к нам, ударил кулаком о кулак.
Я облизнул враз пересохшие губы, чуя мандраж предвкушения, когда щекотно под ложечкой и сердце колотится! Страх есть, но он скорее подстегивает и обостряет восприятие, чем сковывает.
Сперва вышел Плям, сразу за ним синхронно, шаг в шаг — Барик и Чума.
— А ну стоять, черти! — отчеканил я.
Гоп-компания так же синхронно обернулась.
— Пиу-пиу, — воскликнула Гаечка, оказавшаяся у них в тылу. — Ни с места! Вы окружены!
Чума оглянулся, сплюнул под ноги. Страха на его лице не было, лишь обреченность. А вот Борецкого переполнял гнев. Флегматичный жабоподобный Плям вздохнул и уставился на меня.
— Берега попутали? — возмутился Барик. — Какого…
— Завали хлебало, — прошипел я на понятном им языке и шагнул к нему.
— Ты? — скривился Чума и еще раз сплюнул. — С хера ли с меня спрашивает всякое лошье…
Я встретился взглядом с Ильей, скосил глаза на Барика, и сразу — два шага вперед, два прямых удара Чуме в живот — разинув рот, он схватился за «солнышко». Илья сцепился с Бариком и уже валял его по земле, а Рам подсечкой повалил Пляма, который особо не сопротивлялся, понимая, что силы неравны, и чем больше он будет рыпаться, тем сильнее наваляют.
— Это за лошье, — сказал я.
