250
0"Вперед в прошлое 5
Глава 1
День скорби
Существует ли всемирный день скорби? Наверняка — да, ведь каждый день чему-нибудь посвящен. День влюбленных и день котов, день защиты детей и день размышлений. Так вот, если по справедливости, то день всемирной скорби — тридцать первое августа. Миллионы, если не миллиарды детей, их родителей и учителей на протяжении столетий скорбели, скорбят и будут скорбеть в этот печальный день.
К ним с унылой готовностью присоединятся хиппи северных широт, любители тепла, летопоклонники, узники детсадов и воспитатели, сотрудники педиатрических отделений, студенты и преподаватели.
Сколько себя помнил: годиков с трех и до сорока шести лет, мне хотелось взять в этот день отгул, уйти на природу, лечь и замереть, чтобы ловить скользящие солнечные лучи, провожать взглядом первые яркие листья, срывающиеся с веток, паутинки и птиц, сбивающихся в стаи, и упиваться этой пронзительной грустью.
Даже если день выдается жарким, как вчерашний, который мы провели на море, почему-то поступь приближающейся осени все равно слышна. И вода уже другого цвета, и ветер дует тревожно, и пляж опустел…
У меня осталась память взрослого, можно сказать, школьную программу я отработал, и учиться вместе со всеми мне необязательно, есть и более важные и полезные дела.
В общем, расквитавшись с делами и заработав свою первую тысячу долларов, я позволил себе расслабиться, и весь день мы провели, что говорится, клубным составом, отчаянно пытаясь веселиться, но получалось все равно натужно.
В итоге Ян залез на выглядывающий из воды камень и завыл своим страшным фирменным воем. Два дня он был вне себя от счастья, потому что Каретниковы официально взяли его в семью и определили в класс Бориса, но всемирная печаль и его поразила: новая школа, новый коллектив, который непонятно как его встретит. Сейчас все так хорошо, вокруг друзья — и опять погружаться в агрессивную среду. Причем во всех смыслах: первое сентября, то есть завтра, — среда.
Борис подплыл к нему и тоже завыл. Не так дико, но уж как мог. Задумка понравилась остальным, не прошло и пяти минут, как мы облепили камень и выли, запрокинув головы, а Наташка изображала плакальщицу, шлепала по воде ладонями и голосила:
— Август, родной, на кого ты нас поки-идаешь! О, горе, горе нам! — Шлеп-шлеп.
Она взревела раненой монстрицей. Борис захохотал и плюхнулся в воду, потом с диким гоготом нырнул Каюк, и все мы плавали, плескались, сотрясая округу хохотом.
