250
0— Или свисток поломается, или акула оглохнет. Ничего, никуда не денутся, вывесят работы.
Словно услышав мои слова, из кабинета директора выбежала секретарша со стопкой листов, принялась цеплять их иголками к стенду — это были конкурсные работы. Борис напрягся и шумно сглотнул слюну. Наши тоже подошли.
Гроздь рябины. Корявенькие первоклассники с бантами. Букет из кленовых листьев. Грибы в лукошке. Мама и школьник в стиле точка-точка огуречик. Астры. Аляповато-оранжевые деревья возле реки.
С каждым кривым рисунком, занимающим почетное место, лицо Бориса все больше вытягивалось, а глаза — распахивались.
Нет. Опять грибники в лесу — непропорционально огромные, чуть меньше гриба-мутанта.
Ну теперь точно Борькины… Что? Снова нет?
То ли ребенок, то ли снеговик под зонтом.
Ну!
Ёжик, нацеплявший палых листьев.
Все. И спросить про Бориса не у кого, потому что эта секретарша даже в жюри не была! Борис глядел на рисунки, которые и рядом не валялись с его вполне зрелыми картинами, и в глазах брата застыли слезы. Целый мир для него рухнул в этот миг.
— Это я рисовала! — воскликнула семиклассница, указывающая на ежика.
Борис уставился на нее с ненавистью и сжал кулаки.
— Это недоразумение, — проговорил я без особой уверенности. — Надо уточнить, выяснить.
— Так понял, Борю прокатили, — вздохнул Рамиль.
Я бросился к кабинету директора, он был на первом этаже. В учительскую точно не успею, а знать нужно прямо сейчас. Ворвался в кабинет вместе с секретаршей и указал на вторую дверь.
— Геннадий Константинович у себя?
— Он занят… — сказала она, но я не слушал, постучал и, не дожидаясь приглашения распахнул дверь.
Дрэк поставил папку на полку и обернулся.
— Здрасьте!
— Чего тебе нужно, Мартынов? — спросил он бесцветным голосом. — Только не говори, что снова ЧП.
— Я хочу узнать про конкурс «Осенние мотивы»…
Он скривился и махнул рукой:
— Не хватало еще и этим мне заниматься. Это к Розе Джураевне, она за него отвечает.
— Она в учительской? — спросил я.
Дрэк зыркнул злобно, и я вылетел из кабинета, рванул на второй этаж, перепрыгивая через ступеньку. Влетел в учительскую, едва не сбив миниатюрную географичку. С минуты на минуту должен прозвенеть звонок, и учителя уже разошлись по классам.
"Первым уроком у нас химия. Химичка одна на всю школу, это суровая Тамара Никитична, она же Никитич, классная Бориса. Скорее всего, именно ей он сдал работы, вот у нее и спрошу, почему их нет в десятке лучших.
Развернувшись, я побежал в класс и успел за минуту до звонка. Суровая Никитична, словно сошедшая с картины Васи Ложкина, раскладывала бумажки на учительском столе. Одноклассники уже расселись по местам и приготовились бояться.
