Восемь обезьян

 — «Мало ли что молодой! Мишка — мужик хлипкий, вечно пьяный, его толкнешь — он и свалится! Да про это весь район знает, я и то его сколько раз пьяным видела!» — «Дело закрыто, — этот главный говорит, — так что не отнимайте у нас время, не мешайте бороться с преступностью». Я тете Геле все рассказала. Спрашиваю: «А вы-то сами что-нибудь помните?» «Нет, — говорит, — ничего не помню, прямо как черное пятно в памяти, как про тот день подумаю. Только не может того быть, чтобы Гриша сам грабителям дверь открыл». Он чрезвычайно, то есть очень был осторожный, никого лишнего к себе не пускал, десять раз переспросит, прежде чем дверь открыть, да еще в глазок поглядит. Так что никак не может быть такого, чтобы он алкашу дворовому дверь открыл. В общем, тетя Геля пролежала еще две недели в больнице, потом выписалась, но чувствовала себя плохо, голова у нее болела, забывала все. Одну ее никак нельзя было оставить, так что я поселилась у нее, ухаживала. Дом закрыла, собаку соседи взяли — молодой пес был, здоровый, а кота Рыську взяла я с собой, не смогла животное бросить. Тетя Геля сначала против была, она животных не то чтобы не любила, но никогда они никого не держали, боялись за картины да за мебель. Но к Рыське быстро привыкла, и он ее полюбил. Так и вижу, как сидит она в кресле, а кот на коленях у нее мурлычет…

Полина Самсоновна снова прослезилась и вытерла глаза.

— Так мы три года с теткой и прожили. Не сказать, что душа в душу — у нее все же характер тяжелый был, иногда лишнее мне говорила, да я не обижалась, понимала, что она не со зла. И только все интересовалась она, как идет следствие да суд да нет ли каких новостей. А как идет? Того алкаша, которого по горячим следам взяли, его и посадили по этому делу. Дали ему лет десять, так что он до сих пор еще сидит и долго сидеть будет. А тут, месяца два назад, словно прояснение какое у тети Гели случилось. Позвала меня к себе и говорит: «Чувствуя я, Поля, что последние дни мои приходят, скоро помру…» «Что вы, тетя, — говорю, — зачем вы так говорите? Вы еще долго проживете!» А тетя рукой машет: «Не говори, чего не знаешь! Лучше послушай, что я тебе скажу, последнюю мою самую главную волю. Понимаю, Поля, что тяжело тебе со мной. Но не бросила старуху — за это тебе большое спасибо. И я тебя тоже не обижу — все, что у меня есть, оставлю тебе по завещанию. Только одна у меня к тебе просьба — непременно найди того, кто Гришеньку моего убил».