Восемь обезьян

Ринат — это друган мой бывший, мы с ним…

— Знаю, вы с ним доверчивых лохов обманывали по мелочи, — вставила Надежда.

— Вот именно что по мелочи! А тут приходит он и говорит — так, мол, и так, один мужик хочет нас нанять для серьезного дела. Я говорю — что за мужик, какое дело, бабу, что ли, какую ограбить? Потому как Ринатка по этому делу был хорош, любую бабу мог обработать, верили они ему сразу же.

— Да уж знаю… — процедила Надежда, — видела одну такую…

— Знаешь, так чего спрашиваешь, — огрызнулся Маркел, но Надежда сделала вид, что бросает обезьяну, и он продолжил: — Ну, Ринатка отвечает, что мужик этот с виду серьезный, и главное — большие деньги обещает за монету.

— Какую монету? — напряглась Надежда.

— А я знаю? Ринатка тоже у того мужика поинтересовался, а тот и говорит, что не его это дело. Описал монету, маленькая такая, старинная, с одной стороны птица гравирована, в когтях держит солнце, а с другой — мужик какой-то косоглазый. Монета эта в квартире у двух стариков, они хоть и старые, но не бедные, много всякого добра у них в квартире. Но мужику нужна только монета, за это он отвалит нам большие деньги. Я тогда как-то засомневался, мы, говорю, по таким делам никогда раньше не работали, все больше по мелочи. Вот именно, Ринатка говорит, надоело по мелочи. И бабы эти все до смерти надоели, хочу денег заработать и свалить отсюда куда подальше.

— Как будто его там с оркестром ждали, — фыркнула Надежда.

— Ну, пошли мы к тому мужику уже вдвоем. Мужик какой-то странный, стремный, ясно, что не русский, и вообще не наш. Смуглый такой, не то загорелый, не то просто кожа такая, глаза какие-то странные, и разговаривает как-то непривычно…

— С акцентом?

— Да нет, плохо по-русски разговаривает, иностранец, в общем. А Ринатка и говорит, что это хорошо, мы-то у себя дома, а он наших порядков не знает, так что будет себя тихо вести. Значит, сговорились мы о цене, Ринатка еще больше запросил, тот согласился. Сказал он нам адрес этой квартиры, сунулись мы сюда вроде как на разведку. Посмотрели на дверь — дохлое дело. Дверь серьезная, замки опять же — автогеном не разрежешь. Ну, Ринат говорит, тут с наскоку ничего не сделаешь, будем по другому плану действовать.

— Так это что же получается? — заговорила Полина, до того молчавшая как каменный сфинкс. — Это, выходит, ты дядю Гришу убил? Ах ты, паразит, злодей! — Она схватила валявшийся на полу нож, что принес с собой Маркел. — Да я же тебя сейчас на куски разрежу! В капусту нашинкую и солью присыплю!

— Это не я! — Маркел в ужасе пытался отползти в сторону, но ему это не удалось.