5
0
Все ясно — Полина засунула обезьяну под шлем, чтобы она не попадалась на глаза, да и забыла о ней.
Последняя обезьяна! Значит, сейчас можно будет открыть тайну, которую она скрывает…
Но пока было еще одно, более срочное дело."
"В кабинет вошла Полина с бельевой веревкой в руках. Надежда перекатила Маркела на бок, завернула его руки за спину и крепко связала их настоящим морским узлом, который научил ее вязать бывший сослуживец Валя Голубев. Валя когда-то в молодости служил на флоте и вечно рассказывал военно-морские байки, однако узлы вязал классно и Надежду в свое время научил. Надежда подумала немного и связала еще и ноги, обмотав их покрепче. Веревка у Полины была прочная и длинная, на все хватило.
Она как раз закончила вязать Маркела, когда он застонал и открыл глаза.
— Где я? — спросил он, запинаясь и хрипя.
— О, Кеша очухался! — обрадовалась Надежда. — Как ты после вчерашнего, головка не болит? Да я еще тебя приложила, на старые-то дрожжи!
Маркел молчал. Глаза его удивленно обежали комнату и сфокусировались на керамической обезьянке, которая стояла на письменном столе.
— Ой, вот же она! — обрадовалась Полина. — Нашлась! Господи! — умилилась она. — До чего же на дядю Гришу похожа! Вот он так же все сидел да в лупу что-то мелкое рассматривал…
— Дай мне ее, дай… — прохрипел Маркел и попытался встать. Ничего у него не вышло со связанными руками и ногами.
— Ага, сейчас, разбежалась! — процедила Надежда. — Ты давай не теряй время, подробно рассказывай, за каким бесом тебе эти обезьяны понадобились!
— Отдай мне ее! — Маркел сверкнул глазами. — Я за нее три года на зоне отсидел!
— А мне-то что, — Надежда пожала плечами, — больше тебе скажу, ты скоро опять на зону попадешь, за тобой такой хвост тянется. Так что поможет тебе только чистосердечное признание. Давай начинай, а то время дорого, скоро за тобой приедут.
— Пошла ты! — Маркел грязно выругался.
— Ах, вот ты как? — рассердилась Надежда и взяла в руки обезьяну. — Что бы мне с ней сделать?
— Не трогай ее! — заорал Маркел. — Она ценная… я за ней столько гонялся…
— А мне плевать! — заорала Надежда и распахнула окно. — Вот мы ее сейчас с шестого этажа бросим, и разобьется она на мелкие кусочки! И то, что в ней, скатится в люк, и никогда ничего не найдут! Ой, падает… — Надежда свесилась из окна.
— Не смей! — заревел Маркел раненым буйволом.
— А тогда говори! — Надежда подняла обезьянку и покрутила рукой, как показывают маленьким детям „шарики-фонарики“.
— Ну ладно. — Маркел задышал тяжело.
— Только не врать! — строго предупредила Надежда. — А то я ее выброшу!
— Значит, три года назад, как раз в сентябре, еще детишки в школу шли, значит, приходит ко мне Ринатка и говорит.
