Война за Проливы. Решающий удар

Обе они достаточно хороши в седле, чтобы не ударить в грязь лицом, метко стреляют, премного храбры, и в то же время хладнокровны…

– Георгий! – окликнул я молодое дарование, – ты слышал, что сказал генерал Келлер? Ты и в самом деле хочешь перевестись в кавалерию? И если ты скажешь «да», я не буду тебе препятствовать.

– Если конная армия все же пойдет в рейд, то я хотел бы быть с Федором Артуровичем, – ответил Георгий, – а если нет, то мое место в вашем корпусе. Ведь я догадываюсь, что после капитуляции Венгрии вместе со всеми высвободившимися силами вы отправитесь на юг к древним стенам Цареграда ставить точку в существовании зловредной Османской империи.

– Вот видите, Федор Артурович, – едва заметно пожал я плечами, – наш молодой человек еще не решил. Как и всем юношам, ему хочется всего и сразу, даже если для этого потребуется разорваться на две половины. – Дальше я продолжил, понизив голос: – Впрочем, если вы и в самом деле пойдете в рейд, я отпущу его с вами под вашу личную ответственность. Причем не передо мной, а перед государем императором, перед которым я сам отвечаю за его благополучие.

На этом юноше сходится множество политических расчетов, и никому не хотелось бы, чтобы эти планы рухнули из-за шальной пули. И в то же время совершенно немыслимо держать Георгия в специально коробочке, окутанным ватой: прежде чем он воспримет престол, он должен узнать жизнь, встретить множество интересных людей и некоторых из них убить. Жизнь вообще есть удержание равновесия между двумя крайностями. Надеюсь, Федор Артурович, вы меня понимаете?"

"– Да, Вячеслав Николаевич, понимаю, – ответил граф Келлер, – и надеюсь, что если выдастся такой случай, то я сумею преподать ему свою часть жизненного опыта.

К тому же хочу сказать, что мысль о Царьграде крайне интересна: я тоже хотел бы поучаствовать в этом славном деле, если оно будет.

– Поучаствуете, Федор Артурович, наверняка поучаствуете, – сказал я, – пусть даже и не в самом штурме османской столицы, где кавалерии не место, а только в операции обеспечения – но все равно дело будет весьма славным.

– Ну, Вячеслав Николаевич, – усмехнулся Келлер, – ваши бы слова да Богу в уши! А сейчас соизвольте откланяться, дела-с…

26 июля 1908 года, полдень.

Транслейтания (Венгрия), Будапешт, Будайская крепость.

Две недели королевство Венгрия живет без короля – что на троне, что в голове. Разброд и шатания, революционеры и консерваторы, республиканцы и легитимисты – все смешалось в одну кучу. Положение осложнялось тем, что Венгрия вела тяжелую, заведомо проигранную войну, но никто не мог набраться смелости бросить карты на стол, потому что тогда конкуренты по политической борьбе накинутся на этого человека, чтобы сожрать его с потрохами.