И в то же время мы не видим никакой возможности обойтись без столь жестоких мер, ибо в первую очередь для нас важно устранение перманентных угроз нашему государству, а уж во вторую очередь мы должны думать об остальном."
"– Кисмет, – сказал подполковник Османов, – или, как говорил Марк Аврелий: «делай что должно и да свершится что суждено». Но мы все сейчас в одном положении. В самом начале, когда историю требовалось сбить с гибельной колеи, мы все твердо знали, что делать надо, а что нет. Потом, когда мы сумели обеспечить боковой сдвиг и развитие событий пошло параллельно нашей истории, мы знали, чего на самом деле делать нельзя, а о том, что делать необходимо, только догадывались.
Теперь, после выхода на траекторию свободного полета, мы только предполагаем и догадываемся и о том, что сделать необходимо, и о том, что делать ни в коем случае нельзя. Знание о нашем прошлом мире нам уже ничем не помогает.
– Согласен с вами, – кивнул император Михаил, – никаких привязок к вашему прошлому отныне быть не может, и готовых решений тоже.
Поэтому я спрашиваю вас не как пришельца из будущего, а как преданного нам русского офицера, и в то же самое время этнического турка и правоверного магометанина. Вопрос Проливов решить необходимо, тут двух мнений быть не может, но как уменьшить то количество крови, что должно пролиться во время этой операции?
– Если вы хотите знать мое личное мнение, – сказал подполковник Османов, – то султан Абдул-Гамид вызвал в своих подданных такую ненависть, что по его смерти старого вампира вряд ли кто будет оплакивать.
Кроме того, вопрос престолонаследия в Османской империи находится в весьма неурегулированном состоянии и решается в основном путем заговоров и переворотов. Сейчас наследником султана считается, несмотря на наличие взрослых дееспособных сыновей, его единокровный младший брат Мехмед Решад. Этот человек настолько тучный, что его едва ли смогут опоясать мечом Османа, и настолько легкомысленный, что вовсе не интересуется делами государственного управления. Да и не дают ему ничем интересоваться.
Абдул-Гамид – настолько подозрительная сволочь, так боится свержения путем переворота, что даже запретил своему брату разговаривать по телефону. В нашем прошлом сверг Абдул-Гамида избранный после младотурецкой революции парламент, провозгласивший султаном Мехмедом Пятым его брата-наследника. И этот же парламент девять лет спустя, когда Мехмед Пятый умер, провозгласил султаном Мехмедом Шестым Мехмеда Вахиддердина, еще одного единокровного брата нынешнего султана.
1
0
