Виват Россия!

 – Как вы узнали-то, обормоты? Меня вот только вчера к ночи уже выпустили.

– Так мы же особые егеря, господин генерал! – Тот расплылся в улыбке. – Сами же нас дозорной службе и скрытому наблюдению учили. Неужто запамятовали?

– С вами запамятуешь, – проворчал Алексей, оглядывая знакомые лица. Скобелев, младший Милорадович, Дементьев, Осокин… – десять лучших его офицеров."

"– И Славка, и Павлович, да все бы хотели здесь быть, – заявил Гусев. – Весь полк без гатчинских, но сами понимаете, никак его из города не выведешь. Баратынский камнем пудовым на шее висит.

Мы уже и так исхитрились с ребятами, дескать, кони совсем застоялись, нужна выездка.

– Братцы, как же я рад вас видеть, – осипшим от волнения голосом произнёс Егоров. – Давайте с дороги отъедем, что ли? Ни к чему, если лишние глаза вас возле меня увидят…

– …А потом Рачинского представили, – рассказывал, стоя на небольшой полянке в окружении егерей, Гусев. – Так-то он глубоко в жизнь полка не вникает, ну и не вмешивается соответственно, всё больше во дворце подле государя обретается, а вот Баратынский все мозги всем проклевал, всё не по-его, не по гатчинским уставам.

– Да, рассказывали уже наши отставные унтеры, наслышан, – кивнув, сказал Алексей. – Жаль, конечно, что многие наши начинания, которые военной необходимостью вводились, на слом сейчас идут, но ведь армия не только для парадов предназначена, господа, но ещё и для боя. Поэтому, помяните моё слово, всё, что сейчас из опыта прошедших войн выбрасывается, снова на своё место вернётся, нужно только перетерпеть и переждать. Ничего хорошего не будет, если вы разбредётесь по армейским полкам или вовсе в отставку уйдёте.

Тогда и полк наш станет обычным дворцово-парадным. Вся сила его сейчас в вас, здесь стоящих, и в тех, кто с вами через горнило войн прошёл. Стисните зубы и служите. Верьте мне, нам ещё, кто до этого часа доживёт, по Парижу боевое знамя нести. Рано ставить точку на особых егерях, господа, послужим ещё.

– Послужим, послужим! – разнёсся по поляне хор голосов.

– Передашь моим? – Гусев протянул бумажный пакет. – Я-то теперь не скоро смогу вырваться, если, конечно, как и тебя, не отставят.

– Ты эти разговоры прекрати, Серёга, – нахмурившись, потребовал Егоров.

 – Если вас со Славкой и Павловичем не будет, совсем тоска для наших егерей тогда настанет. Вы те краеугольные камни, на которых и должна держаться вся настоящая служба в полку. А гатчинские что, время пародов закончится, порохом запахнет, и их самих не будет.

– Да понял, я понял, – проворчал Гусев. – Живан мне то же самое, когда с Александрой уезжал, говорил. Вот только когда это время наступит?

– Скоро, – глядя в глаза другу, пообещал Егоров.