Виват Россия!

 – А заместители у него Милорадович и Хлебников? А квартирмейстером и интендантом подполковники Гусев с Дементьевым?

– Полковника Милорадовича в заместителях более нет, ваше превосходительство, – вздохнув, пояснил Осипов.

– Арестован?! В крепости сидит?! – вскинулся Егоров.

– Нет, что вы, – сказал Павел Фомич. – От службы он был только отставлен и уехал в поместье молодой жены. Они как раз через пару месяцев после прихода полка в Пантелеимоновской церкви у Фонтанки обвенчались. Заходил он с ней в полк прощаться. Хорошая у него барышня, добрая. Как уж её зовут?

– Так Александра Андреевна ведь! – воскликнул Дубков.

 – Она же ещё Карпухе с Семёном, что на часах стояли, по рублику пожаловала.

– Да знаю я, кому она сколько пожаловала, – отмахнулся Осипов. – Говорю же – имя её запамятовал. А на место Милорадовича в первые заместители гатчинский подполковник пришёл, Баратынский его фамилия. Вот он-то как раз больше всего и гоняет на плацу роты. Полковника Рачинского пару раз только и увидишь за всю неделю, зато этот всюду суётся. У нас в полковой канцелярии всё с ног на голову перевернул, всё не по-евойному.

Школу эту для обучения стрелков из чужих полков вообще упразднил, оружейную полковую команду по ротам разогнал, теперь, как я слышал, за эскадроны и дозорных Осокина взялся. Ну как тут дальше служить, вот мы и подали прошение на отставку."

"«Да-а, гибнет моё детище, мой особый, егерский полк! – обхватив голову, думал в отчаянии Алексей. – Всё, чем я жил все эти двадцать семь лет, рассыпается, идёт прахом. – Сколько тактических наработок, внедрённого в жизнь боевого опыта из этого времени и из будущего летит ко всем чертям в тартарары.

Ведь ещё немного, ещё чуть-чуть – и можно было бы формировать полноценную дивизию со стрелковым и конно-егерским полками. Со своей артиллерией, сапёрной и пионерской ротами, с диверсионным батальоном, да много ещё с чем, и встречать французов под Аустерлицем или Фридландом. Тогда даже и до Москвы, глядишь, враг бы не дошёл. Обидно! Как же обидно!» И сжав ладонями сильнее голову, он застонал.

– Ваше превосходительство, вам плохо?! – всполошились ветераны.

– Алексей Петрович, вам полежать нужно! – Дубков подскочил в смятении.

 – Я же говорил, вы белый весь, исхудавший. На вас ведь прямо лица нет! Давайте мы вас на кроватку осторожно отнесём?

– Может, за лекарем послать или за врачом, за Ильёй Павловичем?! – суетились Осипов с Ковалёвым. – Ваше превосходительство, где у вас болит?!

– Всё хорошо, братцы, – отмахнулся Алексей. – Здоров я, тело – это ладно, душа болит. Ничего, вы не волнуйтесь, сейчас я успокоюсь, навалилось просто всё в один день.

– А я тебе по ноге зря, что ли, пинаю, Пашка?! – Иван Макарович толкнул Осипова.