Виват Россия!

 – Вы же на меня измену какой месяц пытаетесь за уши притянуть, а тут какая-то пуля?

– Так вы всё же ответьте, ваше это изобретение или в полку других мне придумщиков искать? – пристально глядя в глаза Егорову, произнёс тот.

– Моё. Моё и моего погибшего друга Курта Шмидта, только я не понимаю, при чём здесь эта пуля.

– Не всё так просто, любезный, – довольно захихикав, проговорил Лис. – С первого взгляда, может, ничего общего-то здесь и нет, ну а если глубоко покопаться? Пули ваши, которые вы хитрыми назвали, дали отстрелять в гатчинский мушкетёрский батальон.

Причём так солдатам стрелять наказали, как если бы это при долгом сражении было, по две патронные сумки каждому на руки выдали.

– И что? – не понимая, куда клонит следователь, спросил Алексей."

"– А то, что три фузеи разорвало, и двух солдат при этом покалечило! – желчно ответил Беловинский. – И больше бы беды свершилось, да велено было прекратить отстрел патронов. И гренады эти ваши тоже весьма опасные снаряды. Ладно, две только был приказ подорвать. Кидающие мелкими ранениями отделались. А если бы их всей роте дали? А вы тут в писульках своих, я читал, каждому солдату по две предлагаете давать.

Это что? Вы хотите, помимо государя императора, и армию всю извести? Враг придёт, солдат пару десятков патронов отстреляет, а у него потом от этой вашей хитрой пули фузею разорвёт? А уцелеет он, так его ваши же гренады потом добьют? И всё, и забирай страну враг!

– Какая же это чушь, – обхватив голову руками, со стоном произнёс Алексей. – Вы себя-то сейчас слышите, Лев Яковлевич?

– Я-то слышу, а вот вы слышите? – прошипел тот.

 – Сам государь при смотре полка на ваши гренадные сумки обратил внимание. Как чувствовал подвох, милостивец. Ну никак не могут такие у егерей быть. А тут вон оно что!

Есть что-то самому сказать? Признаётесь в содеянном?

– О господи, как я устал от этой глупости, – тихо промолвил Алексей. – В чём я, по-вашему, должен признаться? В том, что с погибшим другом увеличил в два раза прямой, прицельный выстрел у гладкоствольной фузеи? Улучшил старые ручные разрывные гренады и вернул их пехоте, прибавив к ним дымовые и зажигательные? Внедрил новую и эффективную тактику ведения боевых действий егерями? Это всё работает, господин коллежский асессор.

Полк три кампании – вторую Турецкую, Польскую и Персидскую – уже провоевал с этой пулей и гренадами и никаких, повторяюсь, никаких бед при этом не знал.

– Так почему же люди калечатся и казённое имущество портится, когда даже войны никакой нет?! – воскликнул Беловинский.

– Потому что людей нужно прежде учить, как воевать правильно таким оружием! – рявкнул Егоров.