4
0Русские войска, отбиваясь от наседавшего противника, шаг за шагом отходили к переправе.
– Не бежать! Всех перебьют! Держать строй! – рявкнул Егоров, отбивая своим клинком штык.
Русская шеренга, теряя людей, пятилась, стараясь сдержать натиск неприятеля. Какой раз уже до ушей Алексей долетали знакомые слова явно не французского языка.
– Hurra! Niech żyje Polska![36] – вынырнул из напиравшей толпы высокий худощавый военный в треуголке с пером. – Śmierć Rosjanom![37]
– Ах ты курва польская, тут что делаешь?! – отбивая сабельный удар, прорычал Алексей. – Смерть русским?! Ну погоди! На! – И отбив очередной удар, изловчившись, хлестнул поляка саблей по шее.
К рухнувшему телу метнулись двое. «Бам!» – разрядил пистоль в одного из них Лужин.
– Федя, живым второго! – крикнул Алексей. – Край как нужен!
Соловьёв с Аникеевым, орудуя штыками, прикрыли Цыгана, а тот, рванув вперёд, ударил по голове оставшегося у тела рукояткой пистоля и, перекинув его через плечо, потащил назад.
– Прикрываем фельдфебеля! – рявкнул Осокин, орудуя саблей.
– Отходим, братцы! – скомандовал Алексей. – Пятимся, пятимся назад!
Уже в сумерках измождённый непрерывным многочасовым боем арьергард добрался до деревни Бассиньяно, расположенной около реки, ещё немного – и его непременно бы смели подходившие резервы противника.
Выручили два батальона из Низовского полка и батальон апшеронцев, приведённые генерал-майором Милорадовичем. Ударив с ходу в штыки, они остановили напор французов и заставили их пятиться.
– Отходите на остров, Алексей Петрович! – крикнул Михаил Андреевич. – Темнеет. Самое время сейчас вам отходить.
– Почему он ещё на острове?! – перекрывая шум боя, крикнул Алексей. – Его на пароме первым нужно переправлять!
– Нет парома! – отмахнулся тот. – Местные, сволочи, канат перерезали! Казаки припустились по берегу за ним! Да вот когда только притянут! За мной, братцы! – потрясая саблей, прокричал он призывно. – В атаку! Ура!
– Ура-а! – подхватили клич пехотинцы. – Ура-а-а!
Мимо тяжело дышавшего Алексея бежали со штыками наперевес солдаты.
– Папа! – кинулся к Егорову военный в треуголке. – Папа, живой!
– Ильюха! – Генерал крепко обнял его.
– Ура-а! – гремел впереди атакующий клич.
– Пора мне, папа! Там рота! – И Илья, оторвавшись, бросился вслед за солдатами.
– Господи, спаси раба твоего воина Илию и огради его… – шептали молитву обветренные губы.
– Ваше превосходительство, разрешите переходить?! – подбежав, спросил Осокин. – У нас на руках семеро раненых, пятеро убитых и ещё одного пленного выносим!
– Переходите, Тимофей Захарович! – разрешил Алексей.
