Виват Россия!

– Молодец, Федя, рад тебя видеть, братец, – произнёс с улыбкой Егоров и пошёл дальше вдоль выстроенных в линию рот.

– Командир вернулся, хорошо-о, – протянул, провожая его взглядом, ветеран. – Теперяча, Лазар, можно хоть к чёрту на рога, хоть на крепостную стену. Любому шею свернём!

– Братцы! – обойдя все подразделения, выкрикнул Егоров. – Впереди нам предстоят длинные переходы и жаркие бои. Неприятель силён и отважен, он, разбив в десятках битв всех своих европейских противников, почувствовал вкус крови. Думает теперь, что и нас так же одолеет. Но мы ведь русские, с нами Бог и с нами Суворов! Победа будет за нами! Александр Васильевич нуждается в нас, братцы, войск, имеющих опыт войны в горах, в его армии нет, а мы на Кавказе татар и персов вот только недавно гоняли! Покажем и здесь, в Альпах, как нужно воевать! Слава России, слава государю императору! Ура!

– Ура! Ура! Ура-а-а! – ревели шеренги.

Глава 4. Брешиа

Утром, едва забрезжил рассвет, барабаны забили призыв к построению.

– Как и определялись, выходим колонной по Миланской дороге! – ставил задачу собранным полковым командирам Егоров.

 – Капитан Воронцов, ваша задача – не дожидаясь дозорной роты Осокина, провести первичную разведку крепости. Тимофей Захарович, ты тоже нас не ждёшь, а идёшь ускоренным маршем к Брешиа и там встречаешься с конными егерями. Пусть они тебе всё расскажут, что увидели, а дальше вы вместе ведёте разведку и ожидаете подхода полка. Конным егерям и дозорной роте выступать немедленно, для остальных подразделений выход через час!

Суворов повёл объединённые силы щадящим маршем: семь вёрст ранним утром, затем следовал часовой отдых и после него опять семь вёрст пути до обеда.

В обед войскам давали трёхчасовой отдых, они перекусывали сухарями и потом опять шли семь вёрст до следующей часовой остановки. Перед ночёвкой был заключительный переход в семь-десять вёрст, и уже после этого войска разбивали лагерь. Итого за сутки преодолевалось двадцать восемь – тридцать вёрст, обычное расстояние для привыкших ходить русских войск, австрийцы же валились с ног и стонали."

"– Это они ещё с батюшкой Суворовым не бегали, как бывалочи мы в Турецкую али Польскую кампании, – закинув ноги на заплечный мешок, пробасил Южаков.

 – Вот уж где уставали. А это что? Это так, игрушки. Егорушка, ты бы в ступке сначала размял крупку, – посоветовал он готовщику. – Она и разварилась бы тогда быстрее. Мясца-то много ли нынче давали на артель?

– По три фунта баранины, – ответил Лубин. – И с полкулака сала.

– Сало – это хорошо, – расправляя поверх сапог портянки, отметил Лыков. – А вот мясца можно было бы и побольше давать, жмутся цесарцы. Ежели его хорошо разварить, то и не заметишь в большом котле.