Виват Россия!

– Мы получить большие потери, и у нас есть нужда в пополнений припас, – произнёс высокий, худощавый военный в австрийском генеральском мундире. – Нам нужно ещё один полный неделя для отдых.

– Всё так, увы, война без потерь не бывает! – воскликнул Суворов. – Но о промедлении и речи быть не может! Каждый день играет на руку неприятелю. Поэтому приказываю начать движение к реке Кьезе завтра же поутру. Пётр Иванович, Алексей Петрович! Вам со своими егерями надлежит связать гарнизон крепости Брешиа своими стрелками. Дивизии генерала Отта приказываю атаковать неприятеля штыковым боем и постараться ворваться в цитадель на его плечах.

Казакам Денисова, Грекова и Молчанова поддержать действия союзников! Господа, напоминаю, сия крепость должна быть взята только лишь штурмом, но никак не осадой с почётной сдачей её гарнизона! «Иначе неприятель будет держаться в каждом блокгаузе, и мы будем терять и время, и людей». Нам нужна яркая и блистательная победа! Надеюсь на вас!"

"– Генерал приехал! Егоров вот-вот будет! – со скоростью пули пронеслась весть по полковому лагерю. Егеря безо всякой команды сами, разобрав ружья, неслись на место общего построения.

Не успели ещё ударить от штабного шатра барабаны, а роты уже стояли в линию.

Сердце у Алексея колотилось, он порывисто выскочил из остановившейся кареты и зашагал навстречу трём спешившим к нему офицерам.

«Живан, Сергей, Славка! – пронеслось в голове. – Все свои! А где же тогда гатчинские?»

– Ваше превосходительство, лейб-гвардии егерский полк для приветствия своего шефа построен! Докладывает командир полка полковник Милорадович! – выкрикнул шедший впереди всех офицер.

«Живан, Живан командир полка, ну конечно! – мелькнуло в сознании.

 – Как же хорошо, лучшего и пожелать даже нельзя!»

Троица офицеров пристроилась сбоку, и Алексей, оглядев ровные солдатские ряды, набрал в грудь побольше воздуха:

– Здравствуйте, особые, гвардейские егеря!

– Здравжелаювашпревосходительство! – рявкнула тысяча глоток.

– Рад приветствовать вас, братцы! – И генерал зашагал вдоль строя.

– Ура! Ура! Ура-а! – ревели ему шеренги. – Ура-а-а!

В глазу кольнуло, то ли это весенний ветерок, то ли соринка, и Алексей смахнул со щеки слезинку.

Всё, он снова среди своих, он вернулся.

– Господа Рачинский и Баратынский ещё в начале октября, перед маршем, были в распоряжение Военной коллегии отозваны, – рассказывал в штабном шатре Живан. – Я ведь полк перед самым отправлением у Славки принял. – Он кивнул на Хлебникова. – А уже под Псковом депеша нагнала капитана Шварца и поручика Павловского вернуть в Санкт-Петербург. Так что из гатчинских у нас только лишь штабс-капитан Лещинский остался.

– Штабс-капитан, вот как? – Егоров удивлённо покачал головой.