Виктория – значит Победа. Серебряной горы хозяйка

— За нашу новую жизнь, — провозгласила Тереза. — И пускай она окажется лучше прежней, — добавила, глотнув вина из красивого серебряного кубка.

— За неё, — вторил господин Фабиан.

Он очень обрадовался моему бодрому виду, но помнил о наставлениях графа и о делах не сказал ни слова. Говорили о городских новостях — о приближающемся бале, о послезавтрашней большой ярмарке, о том, что судовладелец Морвель продаёт своё дело — пять отличных кораблей, каждый — хоть сейчас в Индию за пряностями. Я лениво подумала, не купить ли ещё и кораблей с пряностями, и посмеялась — лежу, значит, еле живая, и права моего наследства более чем непонятны, и их уже желают оспорить, и я пока не знаю, сколько сил и средств у меня отъест борьба, а туда же, корабли покупать."

"А потом мужчины распрощались и ушли, и господин Валеран на прощание велел умыться и спать, и оставил зелье — накапал в чашку и сказал выпить перед сном. Что ж, значит — выпьем. Мари помогла умыться, я выпила лекарство и снова уснула.

И проснулась — не понимая, что происходит, и почему я не могу ни пошевелиться, ни открыть глаз, ни вздохнуть, и что такое давит на меня сверху. Подушка, это подушка, и какая-то скотина мало того, что прижимает её к моему лицу руками, так ещё и давит сверху всем своим весом!

Я забилась, замычала, собралась для рывка — мне показалось, что можно сбросить мерзавца. И дёрнулась, и свалила его на пол, вместе с той подушкой, и поднялась, и захотела добавить, и не поняла, откуда взялся свет на кончиках пальцев.

Сноп горячих искр обрушился на тело, и может быть — не только искр, но ещё и поток воздуха, крик упавшего слился с чьим-то ещё, а потом я рухнула обратно на постель и снова больше не осознавала ничего.

12. Дознание

Вы поняли, да — всё началось сначала. Суета, беготня, и я пропустила значительную её часть — потому что господин Валеран привёл меня в чувство, но очень не сразу. И я с изумлением увидела, что возле кровати на полу лежит хладное тело мужчины, возрастом — как настоящая я, наверное, одетого добротно и неприметно. Его чуть отодвинули — чтобы подойти ко мне, и теперь господин Валеран сидел на краю постели и держал обе мои ладони в своих. Уже знакомый белый свет прилагался.

— Что вы помните, госпожа Викторьенн? — спрашивал он.

А я вздыхала и еле шептала, что помнить-то помню, но вот что это было такое вообще?

И дальше все мы примерно до утра выясняли, что это было такое вообще.

Ко мне в спальню прибежала Тереза со своей камеристкой Франсин и господин Фабиан, снаружи толпилась моя домашняя прислуга. Эх, у меня где-то дыра в системе безопасности, так?

Позвали господина графа Ренара, позвали господина дознавателя Ренеля, и ещё кого-то, и мне оставалось только смотреть, слушать и хлопать глазами.