Виктория – значит Победа. Серебряной горы хозяйка

— Будьте любезны встать вот сюда, эй, кто тут, помогите госпоже Викторьенн снять платье, мы будем снимать мерки!

Что ж, пришлось встать и позволить измерить себя со всех сторон и в разных проекциях. Господин Дешан делал это собственноручно, но помогал ему тот самый Амедео, которого уже побили. Изящный брюнет, одетый скромно — очевидно, подмастерье. Он смотрел хмуро, но руки его были точны.

— Господин Дешан, вот здесь на четверть пальца меньше, — проговорил он в конце концов.

— Поговори ещё у меня, щенок! — рыкнул господин Дешан. — Не слушайте его, госпожа де ла Шуэтт, он ещё слишком молод, чтобы рассуждать о том, где больше, а где меньше!

Что же, всё сказанное и сделанное было для меня прямо рекомендацией. Я поняла, что хочу увидеть хоть одно платье, изготовленное великим здешним мастером, а потом, очень может быть, встречусь с этим Амедео и предложу ему пробную работу. И сравним, кто из них лучше.

Пока же я велела подать мне всё то же чёрное платье.

— Госпожа де ла Шуэтт, отчего же вы надеваете этот ужас, — заголосил собиравший свои разбросанные инструменты и отрезы ткани господин Дешан. — Вам нужно одеваться в нежные цвета!

Точнее, он командовал, а собирали его подручные.

— Зря вы так, господин Дешан, отличное платье, — улыбнулась ему я.

И — мне показалось, что поймала кривую улыбку углом рта от того самого Амедео. Решено, жду до завтра, и попрошу Шарло разыскать его и привести ко мне, поговорим.

Сейчас же портной и его люди с поклонами покинули комнату, и я выдохнула.

— Тереза, он всегда такой шумный и грубый?

— Ты думаешь? Но господин Дешан — лучший в Массилии, и если мы остаёмся пока здесь, то кто ещё сможет шить нам?

— Поглядим, что сошьёт. Что, он обещал завтра к вечеру, да?

— Утром принесёт на примерку твои лиф и юбку, я ему сказала прийти к восьми утра, годится?

— Годится. Выезжаем в девять, как раз всё успеем. А твои лиф и юбку?

— Тоже, а если не успеет — сказал, придёт отдельно.

— Хорошо, пускай крутится. Пойдём ужинать? Я думаю, там уже накрыли.

Накрыли действительно в холле первого этажа — длинный стол, скатерть, у одного конца — серебряная и фарфоровая посуда, видимо, там сяду я и мои ближние, а дальше — глиняные миски и простые ложки, и никаких вилок и салфеток.

Ладно, им виднее, наверное."

"Вокруг стола уже бродили — люди с кухни, горничные, конюх и кто-то ещё. Шумно спорили о ком-то — добьётся или нет, увидели меня, притихли. Я попросила дать знать господину графу, господину Фабиану и прочим — пускай тоже спускаются и присоединяются.

Прибежал Шарло, раскланялся, разулыбался.

— Госпожа Викторьенн, вы победили ещё и напыщенного дурака Дешана! — громко возгласил он.

— Не стоит так говорить об уважаемом представителе нашего местного сообщества, — покачала я головой.