Виктория – значит Победа. Серебряной горы хозяйка

Тереза частенько приходила ко мне в комнату посидеть и поговорить, но говорить долго мне пока ещё было трудновато. И она отлично справлялась сама — вспоминала моменты общего с Викторьенн прошлого.

— Помнишь, как мы с тобой выбрались из нашей монастырской спальни через окно и сидели на дереве? И лазали туда до тех пор, пока матушка Онорина не поймала нас за этим делом? А как уговаривали сестру повариху дать нам лишний кусочек? И мечтали о том, как будем жить за монастырскими стенами?

Когда господин Валеран заметил, что я далеко не всегда могу что-то сказать уверенно, он сделал совершенно нормальный вывод — частичная потеря памяти. И прямо сказал Терезе — госпожа де Тье, разговаривайте с госпожой Викторьенн побольше. И она вспомнит.

Почему-то Терезу напугало это заявление врача.

— Ты не помнишь? Молчи об этом, хорошо? — шептала она. — Если Эдмонда прознает, то нам всем конец. У неё есть какой-то прикормленный нотариус, она обещала ему кучу денег из наследства. И обещала оспорить завещание, если вдруг она сама или Симон получат по нему недостаточно. А ей будет достаточно только если Гаспар отписал им всё, а такого не может быть, понимаешь?

— Угу, — кивнула я.

А про себя думала — детка, знаешь, что может быть? Ко мне на передачу приходили такие люди, что ой, и дела у них были такие же. И делить имущество между родственниками люди любили во все времена, и во всех мирах, кажется, тоже. И господин Гаспар мог вообще посмеяться над всеми и завещать движимое и недвижимое имущество какой-нибудь богадельне.

Но нет, если он таков, каким мне кажется из рассказов — то при отсутствии явного наследника завещает тому, кто, на его взгляд, будет наилучшим управляющим. Госпожа Эдмонда, опять же по рассказам, умеет управлять примерно никак. Что-то я не верю, что допустившая разорение мужа сможет разобраться в делах покойного брата. Или же все о ней чего-то не знают, так тоже может быть.

Умеет ли управлять Тереза? Если да, то почему она здесь, а не у себя дома, есть же у неё какой-то свой дом? Или у неё отличный управляющий? Придётся узнать.

И что я знаю о третьем неизвестном, то есть о самой Викторьенн? Конечно, можно будет сказать, что я о чём-то забыла, но не обо всём же разом, да? И скорее всего, потеря памяти сыграет против меня, так что нужно молчать.

Терезе тоже было интересно — о чём я забыла. Она спрашивала меня о каких-то событиях — как мы праздновали в столице прошлое Рождество, как представлялись ко двору, как шили придворные платья, как танцевали на том единственном балу, куда господину Гаспару удалось получить приглашение.

Ага, единственный придворный бал. Значит, при дворе не фигура, так?

— А о Жермене ты помнишь? Понимаешь, его ведь так и не нашли.

Что ещё за Жермен? Я нахмурилась.