13
0
Цветочек тяжело сглотнул, продолжая таращиться на меня во все глаза.
— Эй? — я помахала ладонью перед его лицом.
Мой жест привел эльфа в чувство. Он часто заморгал, потом дернул связанными руками и густо-густо покраснел, отведя взгляд. Злость на его лице растаяла без следа. Теперь он выглядел растерянным и робким.
— Я понимаю тебя, женщина, — прошептал пленник с отчетливым эльфийским акцентом. Его голос был под стать внешности — заслушаешься. Выразительный, певучий, мелодичный — аж мурашки по позвоночнику побежали.
— Это хорошо. Сейчас я тебя отпущу. Вали из лагеря и не вздумай мстить тем, кто тебя… так.
Я достала кинжал из ножен и наклонилась к веревкам.
Наблюдая за мной, эльф кусал свои соблазнительные, сочные губы. Красный от смущения, он смотрел на меня с какой-то непонятной затаенной надеждой во взгляде, словно что-то искал в моем лице. Каждый раз, когда наши глаза встречались, его длинные ресницы дрожали, а сам он тяжело сглатывал. Странный тип.
В какой-то момент, сражаясь с его путами, мне пришлось наклониться особенно низко, и я услышала бешеный грохот чужого сердца.
— Ну вот и всё, — я разогнулась, но не спешила возвращать кинжал в ножны. Мало ли, что взбредет в голову этому нежному Цветочку. — Ступай.
Эльф стряхнул с себя перерезанные веревки, но не спешил подниматься на ноги. Смотрел на меня снизу вверх и прижимал колени к груди.
Неужели стесняется показывать мне себя? Ждет, пока я уйду и не смогу увидеть его мужские прелести?
В трех метрах от нас я заметила на земле что-то серебристое и с трудом опознала в мокрой грязной тряпке некогда роскошную мантию пленника.
— Держи, прикройся и проваливай, — я бросила свои находки ему на колени.
Не сводя с меня глаз, эльф судорожно вцепился пальцами в свое влажное рванье. Прижал тряпку к груди и паху, спрятав стратегические места. И остался сидеть под деревом.
Почему он не уходит? Ждет, когда кто-нибудь из кочевников вылезет из своей палатки и увидит, как я отпускаю пленника на свободу?
— Ну! — требовательно протянула я и с намеком кивнула в сторону скалистых гор на горизонте.
В ответ красавчик широко раздул ноздри, словно принюхиваясь к чему-то в воздухе, и продолжил пожирать меня своими яркими сапфировыми глазами.
— Проваливай! — я замахнулась на него кинжалом, будто на дворового пса, не желающего возвращаться в будку. — Вон свобода. Беги!
Эльф покосился в сторону спасительных гор в конце красной долины, затем снова посмотрел на меня, и его взгляд стал беспомощным, а выражение лица — беззащитным. Он словно разрывался между желанием уйти и продолжить нашу милую беседу.
