27
0Школьные познания комиссара в области английского языка были более чем скромны и почти не помогали ему в Лондоне, а тем более во время двух его поездок в Соединенные Штаты, где его собеседникам приходилось проявлять максимум старания, чтобы понять, о чем он говорит. Однако он все же понял кое-что из разговора: голландец сказал, что занят, а на вопрос невидимого собеседника ответил:
— Да, из той же фирмы. Я позвоню попозже.
Пожалуй, это значило, что у него находится представитель той же «фирмы», что и инспектор, приходивший раньше.
— Извините… Я к вашим услугам.
Он уселся поудобнее, слегка откинувшись назад и облокотившись на ручки кресла, и приготовился слушать, время от времени бросая взгляд на кончик сигары, где постепенно нарастал беловато-серый столбик пепла.
— Вы спросили, господин Йонкер, что бы я делал на вашем месте. А попробуйте представить себя на моем! В этом квартале совершено преступление. Как всегда в подобных случаях, соседи могут припомнить подробности, детали, на которые они вначале не обратили особого внимания.
— Кажется, у вас это называется трепотней?
— Пусть так.
— Хорошо. О чем же трепались соседи в данном случае?
Но комиссар отнюдь не собирался сразу брать быка за рога. Он еще не определил для себя, с кем имеет дело: сидит ли перед ним порядочный, хотя и малоприятный, человек или, что называется, стреляный воробей, который разыгрывает простачка, а смотрит в оба.
— Вы женаты, господин Йонкер?
— Это вас удивляет?
— Нисколько. Мне говорили, что мадам Йонкер — красавица.
— Ах, вот вы о чем! Что же, я, конечно, человек пожилой, скажем прямо старый, разве что хорошо сохранился. — Моей жене всего тридцать четыре. Между нами разница в тридцать лет. Но неужели вы думаете, что мы единственная пара в Париже или где бы то ни было? Неужели это так удивительно?
— Мадам Йонкер француженка?
— Я вижу, вас хорошо проинформировали. Да, она родилась в Ницце, но я с ней познакомился в Лондоне.
— Вы ведь не первый ее муж?
По лицу Йонкера мелькнула тень раздражения. Впрочем, его как истинного джентльмена подобное вмешательство в личную жизнь и впрямь могло шокировать, тем более что речь зашла о его молодой жене.
— До того, как стать мадам Йонкер, она была миссис Мьюр, — сухо ответил он.
И, внимательно посмотрев на свою сигару, добавил:
— Поскольку уж вы заговорили об этом, не думайте, что она вышла за меня из-за денег. К тому времени она уже была, как это говорится, вполне обеспечена.
— Для человека вашего положения, господин Йонкер, вы слишком мало выезжаете, — прервал разговор Мегрэ.
