Весь Мегрэ. Том 3

Еще нестарый. Белесый и розовый, как поросенок.

— Вы сказали, что вы из полиции?

— Да. Он как будто и не удивился, провел меня в вестибюль и предложил сесть. По стенам картины. Я, правда, ничего не смыслю в живописи, но подписи знаменитых художников все же разобрал. Там и Гоген, и Сезанн, и Ренуар. На картинах все больше голые женщины.

—Долго вы ждали?

— Минут десять. Двустворчатая дверь из вестибюля в гостиную была приоткрыта, и я увидел там молодую брюнетку. Еще подумал, почему это она в пеньюаре, ведь уже три часа дня. Может быть, я ошибаюсь, но, по-моему, она пришла специально, чтобы посмотреть на меня.

Через несколько минут камердинер провел меня через гостиную в кабинет, снизу доверху забитый книгами. Навстречу мне поднялся мосье Йонкер. На нем были фланелевые брюки, шелковая рубашка с отложным воротником и черная бархатная куртка. Седой как лунь, но цвет лица прекрасный, почти такой же, как и у камердинера. На письменном столе поднос с графином и рюмками. «Присаживайтесь. Слушаю вас», — сказал он без малейшего акцента.

Чувствовалось, что роскошная обстановка, бесценные картины и учтивость представительного хозяина произвели сильное впечатление на участкового инспектора Шинкье.

— По правде говоря, я не знал, с чего начать. Спросил его про выстрелы, он ответил, что ничего не слышал, потому что окна его спальни выходят в сад, а стены толстые, за ними с улицы ничего не слышно. «Не выношу шума», — говорит и налил мне рюмку ликера. Такого я еще не пробовал. Очень крепкий, с привкусом апельсина. «Но вы, наверное, знаете, что произошло вчера ночью на улице перед вашим домом?» — спрашиваю.

«Карл мне рассказал, когда принес завтрак около десяти утра. Это мой камердинер, сын одного нашего арендатора. Он сказал, что на улице собралась толпа — ночью гангстеры напали на полицейского».

— Как он держался? — прервал Мегрэ, уминая табак в трубке.

— Спокойно, улыбался все. Редко кто так ведет себя с незваными гостями. «Если вы хотите спросить Карла, — говорит, — я охотно пришлю его к вам, но в его комнате окна тоже выходят в сад, и он говорил мне, что ровно ничего не слышал». — «Вы женаты, господин Йонкер?» — спросил я еще.

«А как же, — отвечает. — Жене чуть дурно не стало, когда она узнала, что случилось в двух шагах от нашего дома».

Тут Шинкье умолк ненадолго и, помявшись, продолжал:

— Не знаю, может, я дал маху, господин комиссар. Я еще много о чем хотел расспросить, да как-то не решился. В конце концов, думаю, самое важное — это как можно скорее ввести в курс дела вас.

— Вернемся к старому ревматику.

— Вот, вот. Ведь если бы не он, я бы не пошел к голландцу.