Весь Мегрэ. Том 3

Там она открыла ящик комода и вернулась с темным предметом в руке.

Это был пистолет, она держала его осторожно, как человек, который боится оружия.

— Он лежал на своем месте, — сказала Марина.

— Ваш муж не всегда носил его при себе?

— Нет, не всегда… В последнее время — нет…

Антонио вмешался:

— После смерти Мазотти и отъезда его банды на юг у Эмиля отпала необходимость носить оружие…

Это было показательно. Значит, выходя из дома во вторник вечером, Эмиль Буле не ожидал никакой опасной или неприятной встречи.

— В котором часу он вас покинул, мадам?

— Без нескольких минут девять, это его обычное время… Мы пообедали в восемь часов.

Перед уходом он, как всегда, зашел поцеловать детей, они уже лежали в кроватках…

— Он не показался вам озабоченным?

Она силилась припомнить. У нее были очень красивые глаза, и в другое время они, должно быть, искрились лаской и весельем.

— Нет, не думаю… Вы знаете, Эмиль был сдержан, и тем, кто не знал его близко, он, верно, представлялся человеком замкнутым…

Две слезинки блеснули у нее на ресницах.

— По натуре он был очень добрый, очень чуткий…

Она повернулась к матери, которая слушала разговор, скрестив руки на животе, сказала ей несколько слов по-итальянски, и та в знак согласия закивала головой.

— Я знаю, что думают о владельцах ночных заведений… Их представляют себе своего рода гангстерами, да и правда, среди них есть такие…

Она утерла глаза и взглянула на брата, как бы спрашивая у него разрешения продолжить.

— А он скорее был робкий… Но только, пожалуй, не в делах. Его окружало столько женщин, с которыми он мог бы делать все, что ему заблагорассудится, но он не в пример большинству своих коллег считал их служащими и, даже если оставался с кем-нибудь из них наедине, вел себя уважительно… Я это прекрасно знаю, ведь прежде чем стать его женой, я тоже служила у него.

Верите ли, нет, но он несколько недель обхаживал меня, словно юноша… Пока шло представление, он иногда разговаривал со мной, расспрашивал, где я родилась, где жила моя семья, в Париже ли живет моя мать, есть ли у меня братья и сестры… И только… Но ни разу за все время не коснулся меня… Даже ни разу не предложил проводить…

Антонио согласно кивал головой, всем своим видом показывая, что он никогда не допустил бы иного отношения.

— Конечно, — продолжала Марина, — он знал, что такое итальянки, ведь в «Лотосе» среди персонала всегда можно было найти двух или трех моих соотечественниц… Однажды вечером он спросил меня, нельзя ли ему встретиться с моим братом…

— Он был порядочный человек… — подтвердил Антонио.

Мать, по всей вероятности, все же понимала по-французски и время от времени открывала рот, чтобы вступить в разговор, но, не найдя нужных слов, продолжала молчать.