Весь Мегрэ. Том 3

Если не считать того, что он переговорил с шефом да два или три раза заглянул в комнату инспекторов, он все утро просидел в кабинете один, продолжая работу над скучным административным делом, которое начал уже много дней назад.

За последние две недели он ни разу не пропустил обеда на бульваре Ришар-Ленуар и его ни разу не побеспокоили ни вечером, ни ночью.

Собственно говоря, ему следовало свернуть налево, на набережную, чтобы у моста Сен-Мишель сесть в автобус или взять такси. Двор по-прежнему был пуст. Никто так и не появился.

Тогда, слегка пожав плечами, он все же свернул направо, дошел до площади Дофина и пересек ее по диагонали.

Еще когда он выходил из кабинета, у него неожиданно возникло желание зайти в пивной бар «Дофин» и вопреки совету своего друга Пардона, доктора с улицы Пикпю, у которого на прошлой неделе он обедал с мадам Мегрэ, угоститься там аперитивом.

Комиссар уже много недель вел себя благоразумно, довольствуясь бокалом вина за обедом и иногда кружкой пива, которую выпивал в компании с женой во время вечерней прогулки.

Ему вдруг захотелось почувствовать запах бара на площади Дофина, освежиться аперитивом, пахнущим анисом, — это так приятно в жаркий летний день.

Надежда встретить кого-нибудь, кто увел бы его, оказалась тщетной, и Мегрэ чувствовал угрызения совести, когда поднимался по трем ступенькам, ведущим в пивную, перед которой стояла длинная и низкая красная машина; он ее с интересом оглядел.

Что ж, Пардон советовал ему поберечь печень, но он ведь не говорил, что нельзя выпить бокал аперитива, один-единственный бокал за несколько недель!

Возле стойки он сразу увидел знакомые лица — человек десять из Уголовной полиции; вряд ли сегодня у них было больше работы, чем у него, вот они и ушли пораньше.

Такое случается время от времени: несколько спокойных дней, безмятежная тишина, текущие, как говорится, дела, а потом вдруг какие-нибудь драматические события, которые развиваются во все ускоряющемся темпе, не давая времени перевести дыхание.

Ему помахали рукой, у стойки потеснились, освобождая место, и он, кивнув на бокалы, наполненные опаловой жидкостью, пробурчал:

— То же самое…"

"И тридцать лет назад, когда комиссар только начинал работать на набережной Орфевр, он знал нынешнего хозяина этого бара, но в те времена — лишь как сына хозяина.

Теперь на кухне бара тоже трудится в белой куртке его сын, похожий на отца, каким тот был в юности.

— Как дела, шеф?

— Помаленьку…

Запах не изменился. В Париже каждый ресторанчик имеет свой особенный запах, и здесь, например, на фоне аперитива знаток мог бы различить немного терпкий аромат молодых вин Луары. Что же касается кухни, то в ней господствовали эстрагон и лук-скорода.