20
0
— Да разве можно ни с того ни с сего ворваться на судно и арестовать человека, который не сделал ничего дурного?
— Я вас еще не арестовал.
— А как же это тогда называется?
— Я просто увожу вас в Париж, на очную ставку со свидетелем, которого пока нельзя перевозить.
— Но я же совсем не знаю этого человека. Он звал на помощь, вот я и вытащил его из воды. Если бы я думал…
На палубе появилась Аннеке и что-то спросила у мужа по-фламандски. Он долго ей что-то объяснял. Потом она по очереди оглядела трех мужчин и снова обратилась к Жефу. Мегрэ мог бы поручиться, что она советовала мужу поехать с ним.
— Где вы собираетесь устроить меня на ночлег?
— Вам дадут кровать на Набережной Орфевр.
— В тюрьме?
— Нет, в Сыскной полиции.
— Могу я переодеться?
Комиссар кивнул, и фламандец с женой спустился в каюту. Мегрэ остался наедине с Хубертом. Тот по-прежнему упорно молчал, рассеянно разглядывая машины и прохожих на берегу. Комиссару тоже не хотелось говорить. Он страшно устал от этого допроса, который вел на ощупь, не раз падая духом и думая, что он ничего не добьется.
Первым заговорил Хуберт.
— Не обращайте внимания на его грубость, — примирительно произнес он.
— Виллемс знал об его отношениях с дочерью?
— На барже трудно что-нибудь скрыть.
— Как вы думаете, отцу по душе был этот брак?
— Не знаю, меня тогда не было…
— И вы тоже считаете, что он, напившись, свалился в воду со сходней?
— Частенько бывает и так. Многие речники гибнут именно такой смертью…
В каюте о чем-то разговаривали по-фламандски. В голосе Аннеке слышалась мольба, фламандец же не скрывал своего гнева. Быть может, он опять отказывается ехать с комиссаром?
Победа осталась за женой.
Не глядя на Мегрэ, Жеф сказал что-то по-фламандски брату, потом сошел на берег и остановился возле черной машины.
Комиссар открыл дверцу. Невэ с удивлением посмотрел на них.
— Куда поедем, шеф?
— На Набережную Орфевр.
Они двинулись в путь. Было уже темно. В свете фар мелькали то деревья, то сельские домики и, наконец, серые улицы большого предместья.
"Устроившись в углу, Мегрэ молча посасывал трубку. Жеф ван Гут тоже не открывал рта, и Невэ, удивленный этим необычным молчанием, ломал себе голову, что же могло произойти.
— Все удачно, шеф? — рискнул он наконец задать вопрос. Но, не получив ответа, умолк и продолжал вести машину.
Было уже восемь часов вечера, когда они въехали в ворота Дворца Правосудия. Свет горел только в нескольких окнах, но старый Жозеф был на своем посту.
