19
0Должно быть, мы отлично понимали друг друга… Я попробовал снова заговорить о покушении. «Это произошло, когда вы спали?» — спросил я. — Все это напоминало игру в кошки-мышки. Я убежден, что он просто-напросто решил ничего не говорить. А человек, который способен столько лет прожить под мостами, способен и хранить молчание.
— Почему же он молчит?
— Не знаю.
— Может, хочет кого-нибудь выгородить?
— Не исключено.
— Кого же?
Мегрэ встал и пожал широкими плечами.
— Если бы я знал, то был бы господом богом… Мне хочется ответить тебе словами профессора Маньена:
«Я не умею творить чудеса».
— В общем, ты так ничего и не узнал?
— В общем, да…
Впрочем, Мегрэ покривил душой. У него почему-то сложилось прочное убеждение, будто он уже многое знает о Келлере. И хотя они по-настоящему еще не были знакомы, между ними уже установился некий таинственный контакт.
— В какую-то минуту… Он помедлил, словно боясь, что его обвинят в ребячестве. Но что поделаешь: должен же он выговориться!
— В какую-то минуту я вынул из кармана шарик… По правде говоря, я сделал это неумышленно: он просто оказался у меня в руке, и я решил положить его Тубибу на ладонь… Вид у меня, конечно, был весьма нелепый… А он — лишь прикоснулся к шарику — сразу его узнал.
— И все же он не раскрыл рта?
— Это совсем другое дело… Ясно как божий день, что он мне не поможет… Он, по всей вероятности, твердо решил молчать, и мне придется доискиваться до сути одному… Неужели именно это обстоятельство так взволновало Мегрэ? Жена почти не помнила случая, чтобы он с таким воодушевлением, с таким увлечением расследовал какое-нибудь дело.
— Внизу меня поджидала Леа, жуя табак, который я ей дал. Я высыпал ей на руку все содержимое своего кисета.
— Ты думаешь, она что-нибудь знает?
— Если бы она знала, то рассказала бы. У таких людей чувство солидарности развито гораздо сильнее, чем у тех, кто спит под крышей… Я уверен, что они расспрашивают друг друга и параллельно со мной ведут свое маленькое следствие… Она сообщила мне один любопытный факт, который может прояснить ситуацию: оказывается, Келлер не всегда жил под мостом Мари.
— Где же он жил раньше?
— Тоже на берегу Сены, но выше по течению, на набережной Рапэ, под мостом Берси.
— И часто они меняют место жительства?
— Нет. Это для них так же сложно, как нам поменять квартиру. Каждый привыкает к своей норе и дорожит ею.
Он налил себе рюмку сливянки и выпил — для бодрости духа и в награду за рассказ. Потом взял шляпу и поцеловал жену.
— До вечера!
— Ты вернешься к обеду?
Этого он и сам не знал.
