Весь Мегрэ. Том 3

Вы убедили самого себя, что машину не отыщут и поэтому рассказали о двух мужчинах, возвращавшихся из-под моста Мари.

— Я никому не мешаю говорить то, что вздумается, не так ли? Они болтают, что им взбредет в голову. Вы сочиняете, что вам по душе…

Мегрэ вновь направился к двери.

— Входите, месье Гулэ.

Его, речника с баржи «Пуату», которая все ещё продолжала разгружать песок у набережной Селестэн, тоже привез Лапуэнт по поручению комиссара.

— В котором часу вы услышали крики со стороны Сены?

— Примерно в полночь.

— Не можете ли сказать поточнее?

— Нет.

— Но было позже, нежели половина двенадцатого?

— Наверняка.

Когда все было кончено, я хочу сказать, после того, как тело подняли на берег и прибыл ажан, было уже двенадцать тридцать. Мне думается, полицейский записал точное время происшествия в свой блокнот. А ведь прошло не более получаса между тем, когда…

— Что вы на это скажете, Ван Хутте?

— Я? Ничего, не так ли? Он свое плетет…

— А ажан?

— Полицейский тоже.

В десять вечера все три свидетеля удалились, а из «Дофины» принесли ещё один поднос с сандвичами и пивом. Мегрэ зашел в соседнее помещение, чтобы сказать Лапуэнту:

— Твоя очередь…

— И что у него выспрашивать?

— А что хочешь…

Технология «вертушки-марафона» была давно отлажена.

Иногда они меняли друг друга по три-четыре раза за ночь, задавая более или менее одни и те же вопросы, только ставя их под несколько другим углом, и тем самым понемногу изматывая допрашиваемого.

— Алло! Соедините меня, пожалуйста, с женой.

Мадам Мегрэ ещё не спала.

— Тебе лучше меня не ждать.

— Мне кажется, ты устал. Так трудно идет, да?

Она почувствовала по его голосу, что комиссар несколько упал духом.

— Он будет стоять насмерть, ни в чем не подставляясь. Самый яркий образчик из всех упрямых идиотов, встречавшихся мне.

— А как там Тубиб?

— Сейчас наведу справки.

Он, действительно, немедленно позвонил в Отель-Дьё и переговорил с ночной сиделкой из хирургического отделения.

— Месье Келлер спит… Нет, боли его не беспокоят. Профессор осматривал его после обеда и счел, что опасность миновала.

— Больной что-нибудь говорил?

— Прежде чем заснуть, он попросил у меня воды.

— Больше ничего не сказал?

— Нет, принял снотворное и заснул.

Мегрэ пошел вышагивать по коридору, дав Лапуэнту полчаса, чтобы суметь «раскрутить» фламандца, голос инспектора жужжал за дверью. Потом комиссар вернулся в кабинет, застав Жефа Ван Хутте наконец-то сидящим на стуле со скрещенными на коленях длинными руками.

Выражение лица сотрудника красноречиво доказывало, что ему не удалось добиться результата, в то время как речник насмешливо взирал на него.

— И долго это ещё продлится? — спросил последний, видя, что Мегрэ занимает место за столом.