16
0Мы даже не деремся друг с другом. Каждый уважает свободу других. Если бы этого не было, зачем бы тогда было спать под мостами?
Он повнимательнее присмотрелся к Леа, отметил, что её глаза были несколько подернуты красными прожилками, лицо стало ещё более багровым, чем вчера.
— Вы выпили?
— Чтобы заморить червячка…
— Что говорят ваши приятели?
— Ничего. Когда видел в этой жизни все, уже не забавляет что-то там комментировать.
Когда Мегрэ уже переступал порог здания, она спросила:
— Могу я подождать вас, чтобы узнать последние новости?
— Не исключено, что я задержусь надолго.
— Ничего. Все равно, где ошиваться — тут или где-то еще…
Она опять обрела хорошее настроение, свою детскую улыбку.
— У вас не найдется, случаем, сигаретки?
Он показал на трубку.
— Ну, тогда понюшку табаку… раз нечего курить, хоть пожую…
Мегрэ вошел в лифт вместе с двумя медсестрами и больным, которого везли на каталке. На четвертом этаже нашел старшую медсестру, которая выходила из палаты.
— Вы знаете, где он лежит. А я присоединюсь к вам буквально через минуту… А то меня вызывают в службу неотложной помощи.
Как и накануне, взгляды лежачих больных дружно сфокусировались на нем. былое такое впечатление, что они его узнали. Комиссар сразу же направился к койке доктора Келлера, держа шляпу в руке и наконец-то увидел его лицо, с которого сняли практически все повязки, оставив лишь несколько лейкопластырей.
Тубиба ещё вчера побрили, и он мало походил на свое фото в удостоверении личности. Заострившиеся черты лица, землистый цвет кожи, тонкие губы. Но особенно поразило Мегрэ выражение его глаз, когда комиссар неожиданно поймал его взгляд.
"Сомнений больше не было: Тубиб рассматривал его, и это не был взор человека, ещё не пришедшего в сознание.
Комиссара смущало то, что их общение происходит в молчании. С другой стороны он не представлял себе, что мог бы сейчас сказать Келлеру. Около кровати стоял стул, и он, усевшись на него, скованно произнес вполголоса:
— Вам лучше?
Мегрэ был уверен, что его слова не затеряются где-то там, в тумане мыслей больного, что они будут замечены и поняты. Но устремленные на него глаза все ещё оставались неподвижными, и в них отражалось лишь полное безразличие.
— Вы меня слышите, доктор Келлер?
Это было началом длительной и не оправдавшей надежд борьбы.
Глава пятая
Обычно Мегрэ редко разговаривал с супругой о текущем расследовании. Впрочем, он не обсуждал его и со своими ближайшими сотрудниками и, как правило, ограничивался тем, что раздавал им различные поручения. Это объяснялось его особенной манерой работать по делу, пытаться понять, мало-помалу проникнуться жизнью людей, о которых о ещё вчера не имел ни малейшего представления.
