16
0Маленький черного цвета авто Уголовной полиции бледно выглядел среди длинных и блестящих частных машин господ, проживающих в этом квартале.
— На набережную Орфевр?
— Нет. Остров Сен-Луи. Набережная Орлеан.
Особняк был древний, с громадными воротами, но его бережно сохранялся как нечто ценное и роскошное. Медные пластинки и ручки, перила лестницы, её ступеньки, стены блистали чистотой, были, где нужно, отполированы, нигде ни следа пыли; даже консьержка была одета в черное платье с белым передником и выглядела как служанка в состоятельной семье.
— У вас назначена встреча?
— Нет. Но мадам Келлер ожидает моего визита.
— Позвольте минуточку.
Дворницкая смотрелась скорее как небольшой салон и пахла скорей воском для паркета, нежели кухней. Консьержка взяла трубку телефона.
— Ваша фамилия, пожалуйста?
— Комиссар Мегрэ…
— Алло! Берта?.. Будь любезна, сообщи мадам, что некий комиссар Мегрэ хотел бы её видеть… Да, он здесь. Может подниматься? Спасибо… Вы можете пройти. Третий этаж, направо.
Мегрэ, вышагивая по ступенькам, невольно подумал, стоят ли ещё фламандцы у причала набережной Селестэн или же, подписав протокол допроса, уже спускаются вниз по течению в направлении Руана.
— Сюда… Давайте вашу шляпу.
Помещение, куда он вошел, имело очень высокие потолки и было декорировано в стиле «барокко» с изобилием позолоты и щедро украшенной резьбой мебелью. Уже с порога слышалась трескотня попугайчиков, а через открытую дверь салона просматривалась огромная клетка, где резвилось с десяток парочек этих птичек.
Ему пришлось подождать минут десять, кончилось это тем, что Мегрэ в знак протеста закурил трубку. Но, правда, тут же вынул её изо рта, как только показалась мадам Келлер. Его поразило, насколько она оказалась одновременно маленькой, хрупкой и молодой. Ее невозможно было счесть старше дочери более, чем на десять лет, одежда была выдержана в черно-белых тонах, кожа светлая, свежая, глаза — цвета незабудок.
"— Жаклин мне звонила, — тут же выпалила она, указывая Мегрэ на кресло с высокой прямой спинкой, предельно неудобное для сидения в нем.
Сама же мадам села на пуфик, обитый старинной декоративной тканью, и держалась так, как её, должно быть, научили ещё в монастыре.
— Так значит, вы обнаружили следы моего мужа…
— Вы его вовсе не разыскиваем, — бросил он реплику.
— Догадываюсь. Не вижу, с какой бы стати вы начали это делать. Каждый волен жить так, как захочет.
