15
0У меня не было ни сантима… Мы пошли пешком, и я его поддерживала… Почти полчаса мы брели на самый верх улицы Толозе, так как он постоянно останавливался, ноги его подкашивались, и перед каждым баром он повторял, что рюмка коньяку ему не помешала бы… Наконец он уперся в решетку и снова упал… Ворота были открыты… Во дворе стоял грузовик, а на борту у него какие-то буквы, которые я не разобрала из-за темноты… У самой двери я его отпустила…
— Свет в окнах горел?
— Я видела свет через занавески на первом этаже.
Весь ее рассказ сопровождал стук печатной машинки.
— С ним что-то случилось?
— Он куда-то пропал.
— Надеюсь, меня ни в чем не подозревают?
— Вы можете быть спокойны…
— Вы полагаете, что меня вызовут в суд?
— Думаю, нет… А если даже и вызовут, то опасаться вам нечего…
Лапуэнт вынул лист из печатной машинки и протянул его женщине.
— Я должна прочитать?
— И подписать.
— У меня из-за этого не будет неприятностей?
Прочитав свои показания, она расписалась большими неровными буквами.
— А теперь, что мне делать?
— Вы свободны…
— Я могу еще успеть на автобус?
Мегрэ вынул из кармана деньги.
— Этого вам хватит, чтобы взять такси.
Едва она ушла, как зазвонил телефон.
— Больше ничего нового нет, шеф… Я прошел по бульвару Рошешуар до площади Анвер… Проверил все заведения на десяти маленьких улочках…
— Можешь идти спать.
— А Лапуэнт нашел что-нибудь?
— Да. Расскажу все тебе завтра…
Вернувшись домой, Мегрэ опасался только одного: как бы утром не слечь от простуды.
Жена приготовила ему еще один стакан грогу. Всю ночь он обливался потом, а в девять часов утра с тяжелой головой уже сидел в приемной прокуратуры и целых двадцать минут ожидал, когда его пригласит помощник генерального прокурора.
