14
0
— Трудно сказать… Я говорил с его женой…
Мегрэ коротко рассказал о своей утренней встрече с мадам Планшон.
Как комиссар и ожидал, его начальник воспринял драму хозяина малярной мастерской совсем по-другому, чем он, и, казалось, был удивлен, почему Мегрэ так обеспокоен исчезновением Планшона.
— Вы боитесь, что он покончил с собой?
— Такое вполне могло произойти…
— Только что вы сказали, что он намекал на самоубийство… Тогда я не понимаю, зачем он забрал из дома два чемодана со своими вещами…
Мегрэ молчал, глубоко затягиваясь дымом.
— Может быть, он решил наконец уехать из Парижа… А возможно, всего лишь переехал в первый же попавшийся отель, — продолжал рассуждать начальник управления.
Мегрэ покачал головой и вздохнул:
— Я как раз и хочу все это выяснить… Прошу вашего разрешения допросить любовника…
— Что он за человек?
— Его я еще не видел, но, насколько мне известно, у него, похоже, нелегкий характер… Я хотел бы также допросить и рабочих малярной мастерской…
— Учитывая наши отношения с прокуратурой, советую вам согласовать этот вопрос с самим прокурором.
Опять намек на скрытую и затяжную вражду между уголовной полицией и этими важными господами из Дворца правосудия!
Мегрэ еще припоминал то время, когда мог вести расследование, ни с кем не советуясь, и передавал дело в руки следователя лишь после того, как оно было полностью завершено.
"С тех пор появились многочисленные законы и декреты, регламентирующие каждый шаг и жест тех, кто искал улики, изобличающие преступников. Даже его утренний визит на улицу Толозе можно расценивать как незаконный, и, если Рене Планшон пожалуется, у него будут серьезные неприятности.
— Может быть, вам лучше дождаться результатов розыска?
— У меня такое предчувствие, что это ничего не даст.
— Ну, так действуйте, если настаиваете… Желаю удачи…
Около пяти часов вечера Мегрэ прошел через небольшую дверь уголовной полиции в совершенно иной мир, который помещался в другом крыле Дворца правосудия.
Этот мир представляли прокуроры и судьи, там находились залы судебных заседаний, просторные коридоры, по которым, словно летая, сновали туда и сюда адвокаты в черных мантиях. Работники уголовной полиции считали, что кабинеты прокуроров выглядели чересчур роскошно и торжественно.
— Я доложу о вас помощнику генерального прокурора… Он как раз освободился…
Комиссар ждал долго, как приходилось ждать и его посетителям в застекленной приемной уголовной полиции. Наконец дверь кабинета в стиле ампир отворилась, и Мегрэ, ступая по красному ковру, вошел внутрь.
Помощник генерального прокурора был высоким блондином, темный, великолепного покроя костюм хорошо сидел на нем.
