12
0
— Не знаю, что и думать…
— Вы обо всем подумаете, и не раз, когда останетесь одна…
После короткой паузы она обратилась к нему:
— Скажите, господин комиссар… — она заколебалась и внезапно покраснела: — Он никогда… никогда не убил никого?
— Со всей уверенностью могу сказать, что нет.
— Если бы вы сказали, что да, то я перестала бы вам верить.
— Добавлю еще кое-что. Кюэнде жил, что не подлежит сомнению, со своих краж.
— Но ведь он тратил так мало!
— Вот именно! Возможно, что ему нужно было только сознание, что он может иметь деньги в своем распоряжении, это давало ему чувство уверенности в себе. А может быть, тут роль играл какой-то еще иной мотив, и роль принципиальную…
— Какой мотив?
— Его психологической природы. Я вам уже говорил, что он мог неделями наблюдать за избранным домом…
— Каким образом?
— Целыми часами просиживал в разных кафе, занимая столик у окна или нанимал где-нибудь комнату, в гостинице напротив…
Она прервала, подхватив его мысль:
— Вы считаете, что и тогда, когда мы познакомились… в «Ла-Режанс»?
— Очень возможно. Но, что самое странное, он никогда не ждал того, чтобы в квартире никого не было. Наоборот, ждал, когда хозяин вернется домой…
— Как это можно объяснить?
— Психолог или психиатр ответил бы вам лучше, чем я… может быть, потому, что ему необходимы были сильные ощущения… игра с опасностью? Я не уверен. Он прокрадывался не только в чужие квартиры, но и до определенной степени в жизнь их обитателей. Когда они спали в постелях, он почти касался спящих… Так, словно хотел бы украсть их интимность.
— Можно подумать, что вы его вовсе не обвиняете, не считаете, что это плохо.
Мегрэ улыбнулся в свою очередь, прежде чем ответить:
— Я стараюсь быть объективным и никого заранее ни в чем не обвинять. Такова моя профессия. Вот, пожалуй, все. До свидания. Прошу запомнить то, что я вам сказал. Каждое слово. И обдумать все спокойно.
Он пожал Эвелине руку, к ее огромному удивлению, и Фумель взял пример с комиссара, только сделал это как-то более неловко, как будто чуточку смутившись.
Когда они оказались на лестнице, инспектор произнес с восхищением:
— Прекрасная женщина!
Не исключено, что он еще сюда вернется, и не только по официальному делу… Быть может, будет бывать в этих местах даже тогда, когда все уже забудут о деле Кюэнде… Неисправимый! У него и сейчас есть несносная любовница, которая делает все, чтобы усложнить ему жизнь, а он, как будто этого мало, вечно нарывается на неприятности.
Снег шел так густо, что на тротуарах образовались сугробы.
— Что мне теперь делать, шеф?
— Тебе хочется спать? Нет? Ну тогда зайдем выпить чего-нибудь покрепче.
В «Ла-Режанс» теперь было уже почти тесно.
