12
0
— Полиция?
Она становилась недоверчивой, менее открытой и как бы более твердой.
— Нет.
— Может быть, те люди, которых… которых он пробовал обокрасть… убили его?
— Может быть. Вы послушайте. Не я веду следствие по этому делу, а судебный следователь Кажу. Именно он дал определенное задание инспектору Фумелю…
Инспектор Фумель слегка поклонился.
— Инспектор Фумель находится у вас официально, а я нет. Вы имели право не отвечать ни на его вопросы, ни на мои. Могли даже не впускать нас в квартиру. И если бы мы в таком положении попробовали произвести у вас обыск, то совершили бы нарушение закона, превышение власти. Вы меня понимаете?
Нет. Мегрэ чувствовал, что она не отдает себе отчета в важности этих слов.
— Я думаю, что…
— Говоря яснее: все то, что вы рассказали нам о Кюэнде, не будет отражено в официальном рапорте инспектора. Следует считаться с тем, что судебный следователь, когда из какого-либо источника узнает о вашем существовании, пришлет к вам инспектора, возможно, Фумеля, а может быть, кого-то иного, с определенными полномочиями.
— И что я тогда должна буду сделать?
— В таком случае вы можете потребовать присутствия адвоката.
— Зачем?
— Поскольку это ваше право. Вы лично не совершили никакого преступления. Но, может быть, Кюэнде оставил в вашей квартире, кроме своих книг и трубок, еще какие-нибудь вещи…
В ее голубых глазах появился блеск понимания. Наполовину про себя она буркнула:
— Чемодан…
Она прикусила язык, но было уже слишком поздно.
— Но ведь это совершенно нормально, — сказал Мегрэ, — что ваш друг, живущий здесь с вами в течение долгого времени, несколько месяцев в году, доверил вам чемодан со своими личными вещами. Не менее нормально было бы, если бы он оставил вам ключик от чемодана с просьбой, например, чтобы вы в случае чего его открыли…"
"Мегрэ желал бы не иметь свидетелей при беседе. Фумель, как бы отгадав его намерения, отодвинулся немного в сторону и стоял с выражением лица человека, которого ничего на свете не интересует.
Но Эвелина протестующе покачала головой.
— У меня нет никакого ключа. Но…
— Не стоит об этом. Еще одно: такой человек, как Кюэнде, мог быть настолько предусмотрительным, чтобы оставить завещание, в котором были бы для вас определенные поручения… Например, он мог бы пожелать, чтобы вы занялись его матерью…
— Она, должно быть, уже немолода…
— Вы сами увидите… Одно только несомненно: в его жизни не было других женщин, кроме матери и вас…
— Вы так считаете?
Ей это польстило, несмотря на все, и довольная улыбка промелькнула на ее лице. Когда она улыбалась, на ее щеках появлялись две ямочки, как у молоденькой девушки.
