12
0Мой журналист утверждает, что она была танцовщицей в «Казино де Пари». Стюарт Вильтон влюбился в нее, развелся со своей первой женой и женился на ней…
— Когда это было?
Мегрэ рисовал какие-то каракули карандашом на промокашке, а перед глазами его был образ Оноре Кюэнде, сидевшего у окна гостинички с подозрительной репутацией.
— Лет десять — двенадцать назад… Дом купил Вильтон. У него есть еще второй, не менее шикарный, в Отейе, а также маленький замок в Бесс, неподалеку от Мезон-Лафитт…
— Он играет на скачках?
— Насколько мне известно, постоянно посещает скачки, но собственной конюшни у него нет.
— Американец?
— Нет, англичанин. Но очень давно живет во Франции.
— Откуда у него столько денег?
— Я говорю только то, о чем узнал сам. Он происходит из семьи крупных промышленников и получил в наследство ряд патентов и лицензий. Это приносит много денег без всяких усилий с его стороны. Он путешествует почти по полгода, на лето снимает виллу на мысе Антиб или Ферра, состоит в нескольких фешенебельных клубах. Мой журналист утверждает, что человек он очень известный, но в кругах скорее закрытых, и поэтому его имя редко можно встретить в прессе.
Мегрэ встал, шею обернул шарфом, надел пальто.
— Идем! — бросил он коротко.
А Люка сказал:
— Если кто-нибудь будет меня спрашивать, я буду через час.
Мороз и гололед привели к тому, что улицы были почти такие же, как это случается в августе, пустые. На узкой улочке Нев-Сен-Пьер никого не было видно, даже играющих детей.
Над полуоткрытыми дверями отеля «Ламбер» висел шар из молочного стекла с лампочкой внутри, а на месте портье в холле, где пахло затхлостью, сидел старый человек, который, опершись спиной о калорифер, читал газету.
Он сразу узнал инспектора Фумеля и, вставая, буркнул себе под нос:
— Начинается… Я с самого начала знал, что будут неприятности!
— У вас не будет никаких неприятностей, если вы умеете держать язык за зубами. Комната Кюэнде еще никем не занята?
— Нет. Он заплатил за месяц вперед. Я мог бы, правда, сдать комнату после 31 января, но поскольку этот господин оставил свои вещи, я решил подождать.
— Когда вы видели его в последний раз?
— Сейчас, постараюсь вспомнить… Если не ошибаюсь, то в субботу… а может быть, в пятницу… Лучше всего спросить горничную.
— Он предупреждал вас, что надолго оставляет комнату?
— Он мне ничего не говорил. Он вообще никогда ничего не говорил.
— А в ту субботу или пятницу… во сколько он ушел?
— Не знаю. Это не я, а моя жена его видела. Ночью, когда кто-нибудь из наших жильцов приходит с девушкой, им не нравится, чтобы их видел мужчина… Это их смущает. Поэтому ночью дежурит моя жена.
— Она вам ничего не говорила?
— Вы можете сами с ней поговорить. Через минуту она придет.
