9
0
— Он был серьезно болен?
— К сожалению, я не могу вам ответить.
— Минутку, доктор… Не сердитесь на меня за то, что я настаиваю… Дело, может быть, идет о жизни человека… Я узнал, что Дюше случалось внезапно останавливаться на улице или еще где-нибудь, как если бы он страдал грудной жабой.
— Вам говорил об этом какой-нибудь врач? Если да, то ему не следовало бы…
— Это был не врач.
— В таком случае это только праздные разговоры.
— Вы не можете мне сказать, была ли в опасности его жизнь?
— Мне совершенно нечего сказать. Я сожалею, комиссар, но меня ждут человек десять пациентов…
Потом Мегрэ говорил с ним еще раз, и так же безуспешно, иногда ездил в Ниор и в Фонтенэ, в промежутке от прибытия до ухода поезда, тайком от Комелио и даже от Уголовной полиции.
Глава 6
Старик, страдающий бессонницей
Редко весна бывала такой сияющей; газеты наперебой сообщали о рекордах жары и засухи. И никогда еще Мегрэ не приходил на набережную Орфевр таким мрачным и раздражительным. Те из его коллег, которые не были и в курсе дела, с беспокойством спрашивали о здоровье его жены.
Комелио взял на себя инициативу ведения дела. Следуя букве закона, он как бы похитил Жоссе, и у комиссара даже не было возможности поговорить с фабрикантом медикаментов.
Каждый день или почти ежедневно Жоссе водили из тюрьмы Сантэ в кабинет судебного следователя где его ждал адвокат, мэтр Ленэн.
Это был неудачный выбор, и если бы Мегрэ имел возможность, он отсоветовал бы Жоссе приглашать его. Ленэн был одной из звезд адвокатуры, специалист по громким уголовным процессам, и если он брал на себя нашумевшее дело, его имя занимало в газетах больше места, чем имя какой-нибудь звезды экрана.
Репортеры ждали его почти ежедневных заявлений, его метких словечек, порой довольно жестоких, и потому что он два или три раза добился оправданий, которые считались невероятными, его называли адвокатом безнадежных дел.
После этих допросов Мегрэ получал от Комелио неожиданные приказания, чаще всего без объяснений: разыскать свидетелей, проверить что-нибудь — работа тем более скучная, что она, по-видимому, была лишь отдаленно связана с преступлением на улице Лопер.
Судебный следователь поступал так не из личной неприязни к Мегрэ, и если Комелио никогда не доверял комиссару и его методам, это происходило из-за того, что их точки зрения были в корне противоположны.
Не сводилось ли это, в сущности, к их принадлежности к разным социальным слоям? Хотя окружающий мир беспрерывно изменялся, судебный следователь оставался человеком определенной среды. Его покойный дед был президентом Третьей Палаты в Париже, отец и теперь еще заседал в Государственном Совете, а дядя представлял Францию в Хельсинки.
