9
0"
"— Хотели разбудить жену, чтобы с нею посоветоваться?
Жоссе не ответил и с удивлением, даже с укоризной посмотрел на комиссара. Казалось, он хотел сказать:
— И это у меня спрашиваете вы?
А Мегрэ, слегка смущенно, пробормотал:
— Продолжайте!
— Я вошел в свою комнату, зажег свет и посмотрел на себя в зеркало. Мне стало противно при виде своего небритого лица и провалившихся глаз. У меня болела голова. Машинально я толкнул дверь в спальню Кристины и увидел то, что вы видели сегодня утром…
В кабинете Мегрэ воцарилось молчание. Даже не верилось, что за окном в том же ритме продолжается жизнь, весело светит солнце, пахнет весной. Под мостом Сен-Мишель, несмотря на шум, спали двое бродяг, накрыв головы газетами, а двое влюбленных, сидя на каменном парапете, свесили ноги над водой, в которой дрожали их отражения.
— Постарайтесь не упустить никаких подробностей, — посоветовал комиссар.
Жоссе знаком дал понять, что постарается.
— Вы зажгли свет в комнате жены?
— Нет. У меня не хватило смелости.
— Вы подошли к ее постели?
— Я и издали видел достаточно.
— Вы не удостоверились, действительно ли она мертва?
— Это было очевидно.
— Какова была ваша первая реакция?
— Позвонить по телефону… Я даже подошел к аппарату и снял трубку…
— Куда вы собирались звонить?
— Не знаю… О полиции я сразу и не подумал… Наверное, я собирался позвонить нашему врачу, доктору Баделю… Он наш приятель…
— Почему же вы ему не позвонили?
Он ответил со вздохом:
— Не знаю.
Опустив голову на руку, он либо действительно размышлял, либо искусно разыгрывал комедию.
— Наверно, не знал, как смогу произнести эти слова. Да и что я мог сказать? Только что убили Кристину… Приходите… Тогда бы мне стали задавать вопросы… Дом наводнили бы полицейские… У меня не было сил отвечать им… Мне казалось, что если со мной обойдутся хоть сколько-нибудь резко, я свалюсь с ног…
— Но ведь вы же были не один в доме… Этажом выше спала горничная…
— Все это так… Теперь все мои действия кажутся нелогичными. И все-таки в ту минуту они были продиктованы какой-то логикой, ведь я был в здравом уме… Я размышлял, я убеждал себя, что никто мне не поверит, что меня сейчас же арестуют, станут допрашивать, бросят в тюрьму… А я так устал!.. Если бы меня оставили в покое хоть на несколько часов или на несколько дней… Я не собирался скрываться, а хотел только выиграть время… Наверное, такое состояние и называется паникой? Вам никто не рассказывал что-либо подобное?
Жоссе знал, что до него в этом кабинете побывало много людей, таких же усталых, таких же затравленных, которые, слово за словом, монотонно излагали цепь переплетающихся лжи и правды.
