2
0
— А как человек?
— Я всегда считал его порядочным, даже совестливым человеком.
— В то же время вам вроде бы не пристало любить докторов, обслуживающих бомонд.
— Он не был только салонным медиком.
— Итак, мало-помалу вы стали другом семьи?
— Другом — это слишком сильно сказано. Несмотря на разницу в возрасте, мы с Филиппом чувствовали себя хорошими товарищами.
— Вы обращались друг к другу на „ты“?
— Я на „ты“ с немногими. Возможно, это объясняется обстановкой, характерной для протестантского Нима, где я родился и провел молодые годы.
— Это относится и к Эвелин Жав?
— Конечно.
Сказано это было довольно сухо.
— Какие отношения связывали вас с ней?
— Корректные, я бы даже сказал, дружеские.
— Она поверяла вам свои тайны?
— Она рассказала мне лишь о том, что я и так знал от ее мужа, а именно: она никогда не жила, как все остальные женщины.
— Почему?
— Из-за состояния своего здоровья.
— Она была больна?"
"— Думаю, не будучи ее лечащим врачом, не открою профессиональной тайны, сказав, что она страдала синдромом Стокер-Адамса. Это то, что обычно называют постоянным замедленным пульсом. С детства ее сердце билось не семьдесят раз в минуту, что рассматривается как норма, а сорок — сорок пять.
— В чем проявляется эта хворь?
— Внешне больной ведет такой же образ жизни, как и все люди. Однако в любую минуту рискует упасть в обморок или почувствовать спазм и даже внезапно скончаться.
— Она знала об этом?
— С двенадцати лет. После консультации у одного медицинского светила подслушала у двери и оказалась в курсе.
— Это страшило ее?
— Нет. Она смирилась.
— И все же Эвелин была жизнерадостным человеком?
— Ее веселость носила, если можно так выразиться, несколько приглушенный характер. Создавалось впечатление, что она все время опасалась спровоцировать приступ излишней возбужденностью.
— Эвелин не боялась, заводя ребенка?
— Нет. Напротив, она была рада оставить потомство даже ценой собственной жизни.
— Она любила мужа?
— Полагаю — да, раз вышла за него.
— А он?
— Я всегда отмечал его очень внимательное к ней отношение.
— Приходилось ли вам видеться с ней частным образом, я хочу сказать — в отсутствие мужа?
Молчание. Лоб молодого медика прорезала морщина.
— И да, и нет. Я никогда не приходил специально ради того, чтобы с ней встретиться. Однако порой в то время, когда я находился на бульваре Османн, Жава срочно вызывали к больному.
— Пыталась ли она в таких случаях откровенничать с вами?
— Нет. Не было ничего подобного тому, что принято понимать под этим.
— Она рассказывала вам о своей жизни?
— Как и все, Эвелин вспоминала прошлое, детские годы.
— Выходит, вы стали добрыми друзьями?
— Если вы это так воспринимаете.
