Весь Мегрэ. Том 3

Вошла на половину мужа… «Что вы делаете, мадам? Вставать нельзя ни в коем случае. Вы слышали, что сказал доктор.» Рот у нее был сведен в улыбке, которая больше походила на гримасу. «Ты храбрая девочка, Клер.» Не забывайте, что в этот момент свет был погашен всюду, кроме будуара. Сцена, должно быть, была впечатляющая, но девушка сумела сохранить хладнокровие. «Дай мне выпить…» — «Не думаю, что мне следует это делать.» — «В таком случае я сама схожу за бутылкой.» Клер решила, что лучше даст ей выпить сама. Она уложила хозяйку, потом позвонила мне. Я играл с друзьями в бридж. Бросился сюда. Рана глубокая, и мне пришлось наложить три зажима. Она ничего не сказала. Смотрит в одну точку, на лице ничего не отражается, разве что равнодушие.

— Она знает, что вы мне звонили? — спросил Мегрэ.

— Нет. Я звонил из кабинета. Я подумал, что вы, может быть, захотите поговорить с ней прежде, чем я введу ей большую дозу снотворного. У этой женщины потрясающе крепкий организм.

— Я зайду к ней.

Мегрэ снова прошел через комнаты, вошел в будуар, где стояла складная кровать, на которой еще сохранилось углубление от лежавшего на ней тела.

— Видите, что вы наделали? — спросила у него Клер. Она не сердилась, но голос у нее был грустный.

— Как она?

— Лежит неподвижно, смотрит в потолок и не отвечает, когда я с ней заговариваю. Я вас только прошу — будьте с ней гуманны.

Мегрэ чувствовал себя неловко, входя в спальню. На простыне, которая закрывала Натали до подбородка, покоилась ее забинтованная рука.

— Я так и знала, что вас попросят приехать.

Голос был усталый.

— Я действительно хотела умереть. Это единственный выход из положения, правда?

— Из какого положения?

— Из того, что жизнь для меня потеряла всякий смысл."

"Эти слова удивили комиссара: казалось, они противоречат действительности. К мужу она не испытывала ни малейшей любви, даже намека на дружеские чувства.

Значит, муж никак не мог быть для нее смыслом жизни.

— Я знаю, что вы только исполняли свои обязанности, но вы были жестоки…

— Вам нечего мне сказать?

Она помолчала.

— Передайте мне бутылку. Когда доктор сделает мне укол, будет слишком поздно.

Мегрэ поколебался, но взял с комода бутылку.

— Рюмку не надо. У меня слишком трясется рука, и я ее опрокину.

Она стала пить из горлышка: печальное зрелище в комнате, где все изысканно и шикарно.

Натали чуть не уронила бутылку, и комиссар еле успел ее подхватить.

— Что вы со мной сделаете?

Отдавала ли она себе отчет в том, что делает? Ее слова, произносимые глухим, тусклым голосом, можно было истолковать по-разному.

— Чего вы ждете?

— Ничего. Мне больше нечего ждать. Я больше не хочу оставаться одна в этом большом доме.

— Это теперь ваш дом.

Рот у нее снова перекосился.

— Да. Мой. Весь — мой.