3
0На его столе лежала кипа документов, рапорты, письма. Он открыл дверь кабинета инспекторов и позвал Жанвье.
— Хорошо съездили, шеф?
— Неплохо. Угадай, кто находился на вилле еще до прихода мадам Марсиа?
— По-видимому, Мори…
— Точно. Это крепкий орешек, уверяю тебя, и он нас хорошенько помучит, пока не заговорит.
— У меня для вас хорошая новость… Точнее, наполовину хорошая… Утром звонил инспектор Луи. Он упустил Блоху, опоздал на несколько часов… Он хотел с вами об этом поговорить и будет ждать в своем кабинете. Позвоните ему туда.
— Сделай одолжение, соединись с ним и скажи, что я еду.
Мегрэ подошел к открытому окну. Собиралась гроза, но, по всей видимости, разразится она только к вечеру.
— Он вас ждет.
— Поедешь со мной? Тогда мы сможем по дороге поговорить.
Действительно, по пути он рассказал Жанвье о том, что происходило в Бандоле. Они ненадолго остановились у полицейского отделения на площади Сен-Жорж, и месье Луи, как некоторые официально называли его, чтобы подразнить, тут же подсел к ним в машину.
— Хотите посмотреть последнее место, где он прятался?
— Да…
— В таком случае остановитесь на самом верху Монмартра, на площади Тертр…
Вдоль тротуаров расположились художники, а неподалеку в ожидании туристов стояли покрытые красными клетчатыми скатертями столики.
— Поверните за угол на улице Мон-Сени и остановитесь.
Чуть ниже стояли здания сравнительно новые, наверху же большинство домов выглядели обветшалыми.
Инспектор Луи провел коллег по аллее между двумя домами, и там они увидели в глубине застекленную мастерскую художника.
Луи постучал. Отозвался громкий голос:
— Войдите!
Они оказались в мастерской скульптора, и хозяин посмотрел на комиссара, прищурив глаза. Так художники обычно смотрят на модель.
— Вы комиссар Мегрэ, я не ошибся?
— Нет, не ошиблись…
— А это…
— Инспектор Жанвье.
— Уже много лет в моем ателье не было столько посетителей…"
"У него были седые волосы, седые усы и бородка, а щеки розовые, как у младенца.
— Месье Сорель — самый старый художник на Монмартре, — пояснил инспектор Луи. — Сколько лет, вы сказали, вы занимаете это ателье?
— Пятьдесят три года… Я видел, как сменяли друг друга художники, начиная с Пикассо, мы с ним часто вместе перекусывали в каком-нибудь бистро.
В его взгляде сквозило что-то наивное, ребяческое.
После осмотра мастерской иллюзии относительно его таланта тотчас же рассеялись.
Он лепил только детские головки, вернее, одного и того же ребенка, но разные выражения его лица, и, наверное, эти скульптуры продавались у торговца картинами на площади Тертр.
— Кажется, у вас жил Блоха?
— Два дня и две ночи. Он ушел вчера вечером, когда совсем стемнело. Он боится долго оставаться в одном месте, иначе его могут выследить.
