9
0
— Спокойной ночи, малыш!
— Поправляйтесь, патрон!
Комиссар стал медленно подниматься по лестнице и, запыхавшись, добрался наконец до площадки, где его уже ждала госпожа Мегрэ. Взглянув на мужа, она сразу поняла, что чувствует он себя не лучше и настроение у него неважное.
— Входи скорее, не то простынешь.
Напротив, Мегрэ было жарко, он весь вспотел. Сняв тяжелое пальто, шарф, развязав галстук, комиссар со вздохом облегчения опустился в кресло.
— У меня начинает болеть горло, — как ребенок, пожаловался он.
Жена не воспринимала его болезнь трагически. Почти ежегодно он неделю-другую болел гриппом. А комиссар всякий раз об этом забывал и всегда пугался, чувствуя себя слабым и неработоспособным.
— Мне никто не звонил?
— Ты ожидаешь звонка?
— И да, и нет. Этот человек только что звонил на набережную Орфевр и, должно быть, знает наш адрес. Он очень возбужден, и ему, кажется, не терпится вступить со мной в непосредственный контакт.
Комиссару вспомнились старые дела, в частности, случай, когда убийца с месяц ежедневно писал ему большие письма, всякий раз из новой пивной, не срезая грифов с почтовой бумаги. Чтобы поймать его, пришлось бы установить наблюдение за всеми пивными и кафе Парижа, на что в полиции не хватило бы людей.
Однажды утром, приехав на набережную Орфевр, Мегрэ увидел в приемной, прозванной аквариумом, человечка средних лет, который терпеливо дожидался его.
Это и был тот, кого так тщательно разыскивали.
— Что у нас на ужин?
— Жареный скат. Для тебя это не тяжело?
— У меня ведь не живот болит.
— Не вызвать ли мне Пардона?
— К чему? Оставь беднягу в покое. С него хватает больных и посерьезнее.
— Не подать ли тебе обед в постель?
— Чтобы через час вся постель взмокла?"
"Переодеться в пижаму, халат и комнатные туфли — вот и все, на что он согласился. Попробовал читать газету, но никак не мог сосредоточиться. Мысли все время возвращались к Пигу, маленькому бухгалтеру, ставшему вором из-за попреков жены.
Где он сейчас? Есть ли у него хоть немного денег? Где и каким образом он их раздобыл?
Затем мысли комиссара перескочили на Шабю, высокомерного, презирающего всех и вся, испытывающего потребность внушать к себе неприязнь. Он нагло преуспевал, но от этого не становился менее уязвимым. Он был все таким же, как в те далекие времена, когда ему приходилось бегать от двери к двери в надежде получить заказ на ящик вина.
Мегрэ знал много подобных людей, срывающих зло на тех, кто от них зависел.
— Обед на столе!
Есть не хотелось, но Мегрэ все-таки пообедал. Глотать ему было трудновато. Неужели завтра у него сдаст голос?
Люди на набережной Орфевр уже, вероятно, стоят на постах, которые он указал.
