9
0На мраморной лестничной площадке лежал соломенный коврик с большой красной буквой «Б».
Мегрэ нажал кнопку и где-то очень далеко услышал звонок; прошло довольно много времени, прежде чем бесшумно отворилась дверь. На него с любопытством смотрела молоденькая горничная в кокетливом форменном платье.
— Мне нужно поговорить с господином Батийлем.
— С отцом или сыном?
— С отцом.
— Господа еще не вернулись и не знаю, когда вернутся. — Увидев полицейский жетон, она осведомилась: — В чем дело?
— Комиссар Мегрэ, полиция.
— И вы пришли к хозяину в такое время? Он вас ждет?
— Нет.
— Это настолько срочно?
— Очень важно.
— Но уже почти полночь… Хозяин с женой в театре.
— В таком случае они должны скоро вернуться.
— Если потом не пойдут ужинать с друзьями. Так часто бывает.
— Господин Батийль-младший ушел вместе с ними?
— Он никогда не ходит вместе с ними.
Мегрэ почувствовал, что горничная в затруднении. Она не знает, что с ним делать, а он, видимо, выглядит довольно жалко: вода течет с него в три ручья. Он заметил просторный холл, выстланный голубовато-зеленым ковром.
— Раз это вправду так срочно… — решилась она. — Давайте пальто и шляпу. — Потом с тревогой взглянула на его ботинки, но не осмелилась попросить его вытереть ноги. — Сюда, пожалуйста.
Повесив одежду в гардероб, она опять заколебалась, но так и не пригласила Мегрэ в большую гостиную, расположенную по левую руку.
— Не подождете ли здесь?
Он прекрасно ее понимал. Квартира была шикарная, по-женски изысканная. В гостиной белые кресла, на стенах Пикассо голубого периода, Ренуар и Мари Лорансен[101].
Молодая хорошенькая горничная явно недоумевала, оставить ей Мегрэ одного или наблюдать за ним: она не очень-то доверяла жетону, который он ей предъявил.
— Господин Батийль — предприниматель?
— А вы его не знаете?
— Нет.
— Вы не знаете, что он владелец косметической фирмы «Милена»?
Что он знал о косметике? И что мог узнать о ней от г-жи Мегрэ, которая лишь иногда пользовалась пудрой?
— Сколько ему лет?
— Года сорок четыре, может, сорок пять. Он так молодо выглядит…
Она покраснела — наверное, чуть-чуть влюблена в хозяина.
— А его жена?
— Наклонитесь немного и увидите ее портрет над камином.
Голубое вечернее платье. Голубое и розовое, видимо, цвета этого дома, как и полотен Мари Лорансен.
— Кажется, лифт…
У горничной невольно вырвался вздох облегчения.
Она подбежала к двери и вполголоса заговорила с хозяевами. Молодая, элегантная и на вид беззаботная пара, вернувшаяся из театра домой, они издали бросали взгляды на незнакомца в намокших брюках и ботинках, который, пытаясь скрыть смущение, неловко поднялся со стула. Мужчина скинул серый плащ, под которым был смокинг; у его жены под леопардовым манто было вечернее серебристое платье.
