10
0Только спросил:
— И много нас было?
В его голосе сквозила ирония.
— Насколько мне известно, четверо, не считая того, кто постоянно жил с ней.
— А что, кто-то постоянно жил с ней?
— Если я правильно осведомлен, вашим днем была суббота; у каждого был более или менее определенный день.
— У меня есть свои привычки. Жизнь моя упорядочена. В субботу после визита на улицу Нотр-Дам-де-Лоретт я сажусь в скорый Париж-Бордо, чтобы к вечеру попасть домой.
— Вы женаты, господин Ламотт?
— Женат, имею детей. Один из моих сыновей работает со мной, на наших бордоских складах. Другой — наш представитель в Бонне и часто ездит в страны Северной Европы. Дочь, зять и внуки живут в Лондоне.
— Как давно вы познакомились с Жозефиной Папе?
— Четыре года назад, может быть, чуть больше или меньше.
— Чем она была для вас?
— Отвлекающим средством, — со снисходительностью, если не презрением процедил он.
— Вы хотите сказать, что у вас не было к ней ни малейшей привязанности?
— Слово «привязанность» представляется мне чересчур преувеличенным.
— А если заменить его на симпатию?
— Она была приятной в общении, выглядела такой скромной. Настолько скромной, что я удивлен, как вы на меня вышли. Могу ли я узнать, кто вам рассказал обо мне?
— Сперва было известно лишь, что есть хромой, который приходит по субботам.
— Несчастный случай: упал с лошади в семнадцать лет.
— У вас есть проездной…
— А, понимаю. Владелец проездного. Абонент линии Париж — Бордо, хромой…
— Одно меня удивляет, господин Ламотт. Проживая в отеле «Скриб», вы могли бы в любом близлежащем баре подцепить нестроптивую красотку.
Господина с Шартронской набережной не так легко было смутить, он терпеливо, но намеренно высокомерно отвечал на вопросы. Не является ли Шартронская набережная для Бордо тем же, чем Сен-Жерменское предместье для Парижа, и не там ли гнездятся подлинные династии?
Для Ламотта Мегрэ был всего лишь одной из ищеек. Конечно, они нужны для охраны собственности граждан, но сам он впервые имел дело с представителем этой профессии.
— Господин… как вас?..
— Не важно. Мегрэ, если угодно.
— Так вот, господин Мегрэ, я сторонник порядка, человек, воспитанный в определенных принципах, которые сегодня уже не имеют хождения. Не в моих правилах посещать всякие там бары. Каким бы странным это вам ни показалось, ноги моей не было в бордоских кафе, за исключением студенческой поры. С моей точки зрения, просто неприлично и, помимо всего прочего, опасно привести в «Скриб» одну из тех женщин, о которых вы говорите.
— Говоря «опасно», вы имеете в виду шантаж?
— В моем положении это рискованно.
— Однако вы каждую неделю навещали Жозе.
— Риск был меньшим, не так ли?
Мегрэ стал проявлять признаки нетерпения.
— Но вы были весьма плохо осведомлены на ее счет.
