11
0
— Некто по имени Фернан Курсель, пополам с братом владеющий предприятием по производству шарикоподшипников. Сам завод в Руане, в Париже, на бульваре Вольтера, находится его представительство. Он должен быть примерно одних с вами лет и весьма грузным.
— Я с трудом этому верю.
— Его днем был четверг, он единственный оставался у нее на ночь.
— Надеюсь, это не ловушка?
— Что вы имеете в виду?
— Почем я знаю! Говорят, полиция пускает иногда в ход неожиданные методы. Все это кажется мне настолько невероятным.
— Есть еще один, субботний посетитель. О нем мало что известно, знаю только, что он хромает.
— А четвертый?
Он пытался не терять самообладания, но, несмотря на все усилия, его покрытые длинными волосами руки с такой силой вцепились в подлокотники, что суставы побелели.
— Это тот самый рыжий парнишка, страховой агент, с которым вы однажды столкнулись.
— Но он на самом деле страховой агент. Я лично в этом удостоверился.
— Можно быть страховым агентом и в то же время любовником красивой женщины.
— Ничего не понимаю. Вы не знали ее, иначе были бы столь же недоверчивы, как и я. Никогда не встречал я такой разумной, простой и уравновешенной женщины. У меня три дочери, и они научили меня разбираться в женщинах. Я скорей бы доверился Жозе, чем одной из своих дочерей.
— Я крайне сожалею о том, что пришлось открыть вам глаза.
— Полагаю, вы уверены в том, что сказали мне?
— Если хотите, я заставлю Флорантена подтвердить все это.
— У меня нет ни малейшего желания видеться с этим господином, как и с тремя остальными. Если я правильно понимаю, этот Флорантен был, что называется, ее сердечным другом?
— Вроде того: за что он только не брался в своей жизни. И все упустил. Тем не менее пользуется у женщин некоторым успехом.
— Мы почти одного возраста…
— Если не считать разницы в два года… Его преимущество перед вами в том, что он под рукой и днем и ночью. Кроме того, ничего не принимает всерьез. С ним что ни день, то белая страница, заполняемая по своему усмотрению и настроению.
У самого Паре были и совесть, и угрызения совести, и ответственность за других. Его лицо, повадки запечатлели всю важность, какую придают жизни иные люди.
Можно было сказать, что он чуть ли не несет на плечах свой отдел, если не все министерство, и Мегрэ с трудом мог вообразить себе его свидания с Жозе.
К счастью, она отличалась кротким нравом. И, должно быть, была способна не один час с улыбкой выслушивать излияния мужчины, сломленного судьбой и житейскими невзгодами."
"Мегрэ вдруг стал яснее представлять ее себе. Она обладала практической жилкой, умела считать. Купила дом на Монмартре, хранила в тайнике сорок восемь тысяч франков.
