11
0В газетном киоске на Бланш купил газеты и тут же у киоска просмотрел несколько из них. Потом, вернулся домой. Тут подоспел Дьедонне. Я его проинструктировал и пришел сюда доложить вам.
— Он с кем-нибудь разговаривал?
— Ни с кем. Хотя нет, разговаривал, если это только можно назвать разговором. Пока он ходил за газетами, пришел художник, работающий по соседству. Не знаю, где он ночует, но точно не в мастерской. Флорантен ему бросил: «Все в порядке?» Тот в ответ повторил те же самые слова, после чего с любопытством уставился на меня. Видно, задумался, чего это мы ходим друг за другом. То же любопытство выказал он и по отношению к Дьедонне.
Мегрэ взялся за шляпу и вышел. Он мог бы прихватить с собой одного из инспекторов и отправиться на одной из служебных черных машин, выстроившихся вдоль здания уголовной полиции.
Но он предпочел отправиться пешком и, перейдя через мост Сен-Мишель, пошел по направлению к бульвару Сен-Жермен. Ни разу еще не представлялся ему случай побывать в министерстве общественных работ, и потому он в нерешительности остановился перед множеством лестниц, каждая из которых носила буквенное обозначение.
— Вы что-то ищете?
— Отдел судоходства.
— Лестница В, верхний этаж.
Лифта он не нашел. Лестница была такой же неприглядной, как и в его родном управлении. На каждом этаже черные стрелки на стенах указывали, где что расположено.
На четвертом этаже он увидел нужную стрелку и толкнул дверь с надписью: «Входите без стука»."
"Нескольких чиновников отделяла от посетителей балюстрада. Стены были увешаны пожелтевшими картами, как некогда в муленском лицее.
— Что вам угодно?
— Я хотел бы поговорить с господином Паре.
— Ваше имя?
Он поразмыслил и, не желая компрометировать начальника — может быть, неплохого малого — в глазах подчиненных, не подал визитку.
— Меня зовут Мегрэ…
Молодой человек нахмурил брови, повнимательней вгляделся в него и удалился, пожимая плечами.
Отсутствовал он несколько секунд, а когда возвратился, открыл дверцу балюстрады.
— Господин Паре примет вас.
Войдя, Мегрэ оказался перед немолодым, дородным и держащимся с большим достоинством мужчиной, встретившим его стоя и не без некоторой торжественности указавшим ему на стул.
— Я ждал вас, господин Мегрэ.
Перед ним лежал утренний выпуск газеты. Он медленно, словно совершая некий ритуал, опустился в кресло и положил руки на подлокотники.
— Вряд ли стоит говорить, что я оказался в весьма неприятной ситуации.
Он не улыбался. Должно быть, он вообще не часто улыбался. Это был спокойного нрава уравновешенный человек, обдумывающий каждое свое слово.
