12
0
— Тортю вам помогает?
— В чем?
— Познакомиться с городом… Ну, скажем, ходите ли вы куда-нибудь вместе?
— Он никуда не ходит со мной… Ему не до меня.
— Что так?
— У него невеста, приятели… Я как только сошел с поезда, так сразу понял: здесь всяк сам по себе.
— Вы часто видите мадам Парандон?
— Частенько, особенно по утрам. Как забудет договориться с поставщиком — сразу же ко мне: «Голубчик Бод, закажите, пожалуйста, окорок и попросите, пусть доставят сейчас же. А если у них там некому — забегите к мяснику сами, хорошо?» Вот и мотаюсь по магазинам — то в мясной, то в рыбный, то в бакалейный… Даже к сапожнику, если у нее на туфле царапина… и все «Голубчик Бод»… Да что быть на побегушках, что клеить марки…
— Какого вы о ней мнения?
— Может быть, выведу ее в пьесе.
— Что она — незаурядная личность?
— Здесь нет заурядных. Все они чокнутые.
— И патрон тоже?
— Он человек умный, это несомненно, иначе он не мог бы заниматься своим делом. А все-таки — чудак. Загребая такую уйму денег, уж мог бы он найти занятие поинтереснее, чем торчать день-деньской за письменным столом или рассиживаться в кресле. Не здоровяк, правда, но это ведь не мешает ему…
— Вы знаете о его отношениях с мадемуазель Ваг?
— Все знают. Да ведь он мог бы завести себе дюжину таких, а то и сотню. Ну сами понимаете.
— А как у него с женой?
— Как? Ну, живут в одном доме, встречаются в коридоре, будто прохожие на панели… Мне пришлось как-то зайти в столовую, когда они завтракали — принесли срочную телеграмму, а я был здесь один. И что же, все сидели молча, как незнакомые люди в ресторане.
— Видно, они вам не по душе?
— Да что вы! Мне, можно сказать, даже повезло — прямо готовые персонажи!
— Комические?
— И комические, и трагические зараз. Все как в жизни.
— Вы слышали про письма?
— Конечно.
— Как по-вашему, кто мог их написать?
— Да кто угодно. Мог бы и я.
— Значит — вы?
— Да мне и в голову не приходило.
— Барышня хорошо к вам относится?
— Бэмби? — Он пожал плечами. — Боюсь, что встреться мы с ней на улице, она даже не узнает меня. Когда ей понадобится бумага, ножницы или что другое — приходит сюда, молча берет что надо и уходит.
— Гордячка?
— Может, и нет. Может, нрав такой.
— А как вы полагаете, может здесь произойти какая-нибудь драма?
Он снова посмотрел на Мегрэ невозмутимыми синими глазищами.
— Драма может произойти где угодно. Вот, в прошлом году выдался как-то солнечный денек, как сегодня… Улицу переходила славная такая старушенция и — угодила под автобус, прямо против нашего дома… А ведь за несколько секунд до этого у нее и в мыслях не было…
Послышались стремительные шаги. Дверь распахнулась, и на пороге появился мужчина лет тридцати, среднего роста, брюнет.
— Входите, мосье Тортю.
Он был с портфелем, и вид у него был важный.
