Весь Мегрэ. Том 3

Он прошел мимо писчебумажного магазина Романа, постоял, забавляясь чтением фамилий, напечатанных на визитных карточках и приглашениях и попавших сюда, казалось, прямо со страниц Готских Альманахов[93]. Из этого магазина доставлялась почтовая бумага, с которой все и началось. Без этих анонимных писем Мегрэ и по сей день не знал бы о существовании Парандонов, Гассенов де Болье, всех этих дядей, теток, двоюродных братьев и сестер.

Другие люди, как и он, шли по тротуару, наслаждаясь тем, что блаженно щурили глаза от солнца и вдыхали теплый воздух. Ему хотелось плюнуть на все, вскочить в первый автобус с открытой площадкой и вернуться на набережную Орфевр.

К чертовой матери всех этих Парандонов! Там, у себя, на набережной Орфевр, он, быть может, застал бы беднягу, который действительно убил человека, потому что не мог действовать иначе, или какого-нибудь молодчика с площади Пигаль, выходца из Марселя или Бастиа, который убрал соперника, чтобы почувствовать себя настоящим мужчиной.

Он уселся на терассе ресторанчика и попросил чашечку кофе. Потом вошел в телефонную кабину и закрыл дверь.

— Говорит Мегрэ… Соедините меня, пожалуйста, с кем-нибудь из моей бригады… Дайте любого… Жанвье, Люка, лучше Лапуэнта…

К телефону подошел Лапуэнт.

— Ничего нового, сынок?

— Звонила мадам Парандон… Хотела говорить с вами лично, и мне с трудом удалось ей объяснить, что вы тоже ходите завтракать, как и все люди.

— А что ей было надо?

— Чтоб вы поскорее пришли к ней.

— К ней?

— Да. Она будет ожидать вас до четырех часов… Потом у нее важное свидание…

— С парикмахером, поди… Это все?

— Нет… Был еще звонок, но это уже, вероятно, трепотня. Полчаса назад телефонистка услышала на проводе чей-то голос, женский или мужской, она не разобрала странный голос, может быть, даже детский.

Кто бы это ни был, но человек этот задыхался то ли от спешки, то ли от волнения и быстро произнес: «Скажите комиссару Мегрэ, чтобы он поторапливался…» — Телефонистка не успела ничего спросить. Трубку повесили. На этот раз, поскольку дело идет не о письме, я подумал…

Мегрэ чуть было не ответил: «Чего тут думать…» Комиссар уже не пытался задавать себе вопросы. Он уже не ломал себе голову, пытаясь отгадать загадку. Но это не помешало ему взволноваться.

"

"— Спасибо, сынок. Я как раз снова иду на улицу Мариньи. Если будет что-нибудь новенькое, можешь звонить туда.

Отпечатки пальцев на обоих письмах ничего не дали. Вот уже много лет как компрометирующие следы стали крайне редки. О них столько говорилось в газетах, в романах, по телевидению, что даже самые тупые злоумышленники стали принимать меры предосторожности.

Он снова прошел мимо швейцарской, и бывший инспектор с улицы Соссэ приветствовал его с почтительной фамильярностью.