12
0
Какое-то время он наблюдал за ней, оставаясь незамеченным. Она не проявляла признаков нетерпения. На ней было светлое платье, руки покоились на коленях; она смотрела на проходивших мимо людей, и легкая улыбка удовлетворения освещала ее лицо.
— Вот и ты! — воскликнула она. И тут же продолжила: — Наши стулья были заняты… Я слышала разговор и решила, что это голландцы… Надеюсь, что они здесь проездом и нам не придется каждый день видеть их на наших местах… Я и не думала, что все так быстро кончится…
— Кладбище находится неподалеку…
— Было много народу?
— На улице… Потом мы остались вчетвером…
— Она привела своего любовника?.
Им пришлось немного постоять в очереди, потом Мегрэ купил парижские газеты, почти не упоминавшие о душителе из Виши. Только одна газета, вышедшая накануне, напечатала эти слова крупным шрифтом, вынеся их в заголовок:
«ДУШИТЕЛЬ ИЗ ВИШИ».
И несколько ниже поместила фотографию Мегрэ.
Любопытно было бы узнать результаты поисков, предпринятых в нескольких городах, куда столь нерегулярно ездила дама в лиловом.
Тем не менее ни о чем конкретном он не думал.
Вскоре их настигло солнце, и пришлось передвинуть стулья на новое место. У их постоянного места, занятого теперь голландцами, было несомненное преимущество — солнце не доходило туда, пока супруги находились в парке.
— Ты не хочешь газету?
— Нет… Только что прошли весельчаки, и мужчина горячо приветствовал тебя…
Эта парочка уже затерялась в толпе.
— Сестра плакала?
— Нет.
Она по-прежнему занимала мысли комиссара.
Мегрэ еще несколько раз думал о Франсине, пока они с женой шли до отеля «Березина». Решив подкрепиться, они вскоре оказались за столом. По-прежнему на всех других столах рядом со стеклянными вазами, из которых торчали два или три цветка, стояли открытые бутылки вина.
— Есть эскалопы по-милански и телячья печенка «а-ля буржуаз»…
— Эскалопы, — вздохнул он. — Конечно, мне их подадут без приправ. Но я тут не задержусь. Риан же будет здесь и в следующем году, и через несколько лет.
— Ты не чувствуешь себя лучше, чем в Париже?
— Только потому, что я не в Париже. Впрочем, мне никогда и не было по-настоящему плохо. Ощущение тяжести, головокружение — я полагаю, такое случается со всеми…
— Но ты же доверяешь Пардону…
— Приходится…
Они уже съели лапшу, служившую и закуской, и первым блюдом, и были готовы приступить к эскалопам, когда объявили, что Мегрэ просят подойти к телефону.
Аппарат находился в небольшой комнате с окном, выходившим на улицу.
