Весь Мегрэ. Том 3

Если вдова и бросалась в глаза из-за своей полноты и фальшивых бриллиантов, то все же не была женщиной, способной убить кого-либо, тем более безо всякого мотива. Ее муж торговал цветами, и, пока он был жив, она помогала ему вести дела в магазине на бульваре Батиньоль, а после его смерти удалилась на покой в небольшую квартиру на улице Ламарк.

— Я ни в чем не могу ее упрекнуть, кроме того, что она была неразговорчива, — говорила вдова об Элен Ланж…

Супруги Малески уже четвертый год подряд приезжали в Виши на лечение. В первый год они жили в отеле и во время одной из прогулок заметили объявление о комнате, сдающейся на улице Бурбонне.

Они осведомились о цене и сняли комнату на следующий сезон. Это было их третье лето в этом доме.

Малески страдал печеночной недостаточностью, заставлявшей его следить за собой и соблюдать строжайшую диету. В свои сорок два года это был уже угасший человек с печальной улыбкой, который тем не менее — согласно полученным по телефону из Гренобля сведениям — считался очень хорошим специалистом, отличающимся скрупулезным подходом к делу.

Он и его жена в первый же год поняли, что мадемуазель Ланж не желала вступать в доверительные отношения со своими жильцами.

Они заходили в гостиную всего два или три раза и не знали расположения других комнат первого этажа. Хозяйка никогда не приглашала их к себе, не предлагала чашку кофе или стаканчик вина. В дождливые вечера они иногда слышали снизу звуки работающего телевизора, но его выключали очень рано.

Мегрэ обдумывал эти детали, лежа в полудреме на своей кровати в отеле, а его супруга, как и всегда после обеда, читала газету у окна. Сквозь прикрытые веки он угадывал позолоченную полутьму и более светлые полосы, нарисованные на стене щелями ставен.

Его смутные, неясные мысли ходили по кругу, когда он вдруг спросил себя, так, словно этот вопрос был самым неотложным: «Почему именно в тот вечер?»

Почему ее не убили накануне, на следующий день, месяцем, двумя ранее?

Вопрос казался излишним; тем не менее сквозь дрему он казался очень важным.

В течение десяти лет, десяти долгих лет она жила в одиночестве на мирной улице в Виши. Никто не приходил к ней. Она никому не наносила визитов — разве что во время ее коротких ежемесячных отлучек.

Соседи видели ее входящей, выходящей. Можно было увидеть, как она сидит на желтом стуле в парке, пьет воду или слушает вечером концерт у беседки.

Отправься сам Мегрэ к торговцам, он задал бы вопросы, которые, вероятно, удивили бы их: «Случалось ли, что она произносила ненужные слова?..», «Она никогда не наклонялась, чтобы погладить вашу собачку?..», «Разговаривала ли она с другими хозяйками в очереди, приветствовала ли тех из них, кого встречала в лавке почти каждый день в один и тот же час?..».