Весь Мегрэ. Том 3

Да… Итак, господин Наур занимался детьми больше, чем его жена… И это ему вы отправляете ежедневно отчеты об их здоровье и о том, чем они занимаются… Вы не замечали какой-то напряженности в отношениях между супругами?. Трудно сказать, я понимаю… Каждый существовал сам по себе… Вас это не удивляло?.. Только вначале?.. Вы к этому привыкли… Они навещали детей вместе?.. Редко… Я вам очень благодарен за помощь… Понимаю, вам больше ничего не известно… Благодарю вас, мадемуазель…

Мегрэ глубоко вздохнул и раскурил погасшую трубку.

— А теперь меня ждет неприятная обязанность… Хотя, по правде, я говорю это по привычке, ведь следователь Кайот очень любезный человек…

Он взял со стола рапорт своего друга Пардона и не спеша направился в ту часть Дворца правосудия, где размещаются судебные следователи.

Кайот не мог расположить свой кабинет в отстроенном недавно крыле, и его рабочее помещение соответствовало описаниям романистов прошлого века.

Казалось, что даже секретарь суда сошел с картины Форена или Стенлина[82] и для большего сходства ему лишь не хватало люстриновых нарукавников.

Папки с бумагами заполняли деревянные, выкрашенные в черный цвет полки, часть их, не уместившись, громоздилась на полу.

Комната освещалась обычной лампой без абажура.

— Садитесь, Мегрэ… Ну так что же?..

Комиссар рассказывал подробно. Больше часа он сидел на неудобном стуле и выкладывал все, что знал. Когда он наконец ушел, дым из его трубки и от сигарет, выкуренных следователем, превратился в густую пелену, висевшую в воздухе вокруг лампочки.

Глава 5

С половины десятого Мегрэ находился в аэропорту, хотя рейс из Амстердама ожидался лишь в девять часов пятьдесят семь минут.

Было воскресенье. Когда комиссар брился, то слышал, как диктор радио советовал автомобилистам садиться за руль только в случае необходимости, потому что слежавшийся на дорогах снег стал скользким и гололед усилился.

Его привез Люка, который ждал Мегрэ в машине уголовной полиции. В холле аэропорта было оживленнее, чем на парижских улицах, здесь стояла такая нечеловеческая жара, что кровь ударяла в голову.

Комиссар, выпив кружку пива в одном из баров, почувствовал, как лицо его покраснело, и снова пожалел, что поддался уговорам мадам Мегрэ и надел этот связанный ею удушливый шарф.

Голос диктора сообщил, что самолет из Копенгагена, летящий через Амстердам, задерживается на десять минут, и он принялся прогуливаться взад и вперед, наблюдая за полицейскими. Стоя на выходе, они рассматривали паспорта, бросали короткий взгляд на лицо пассажира, а затем ставили или не ставили печать.

Накануне, около восьми часов, когда он собирался сесть за стол, включив телевизор, ему на бульвар Ришар-Ленуар позвонил Кёлеманс.