24
0
— Она была больна?
— Пала духом… Фрэнсис становился все более раздражителен. Иногда на него нападали приступы ярости. Потеряв терпение, она хотела уйти, все равно куда, устроиться продавщицей в первый попавшийся магазин.
— Вы ей посоветовали ничего не предпринимать?
— Я дал ей адрес одного из моих адвокатов, чтобы она проконсультировалась по поводу развода. Так было бы лучше для них обоих.
— Она согласилась?
— Колебалась. Она жалела Фрэнсиса. Считала своим долгом оставаться с ним, пока он не добьется успеха.
— Она говорила с ним об этом?
— Конечно, нет.
— Почему вы так уверены?
— Он бы отреагировал весьма бурно.
— Я хотел бы задать вам вопрос, мсье Карю. Подумайте, прежде чем отвечать. Не скрою, это весьма важно. Знали ли вы, что примерно год назад Софи была беременна?
Внезапно он стал пунцовым и нервно погасил сигарету в хрустальной пепельнице.
— Да, я знал, — сказал он, усаживаясь в кресло. — Однако клянусь вам всем святым, это не имело ко мне отношения. Тогда между нами ничего не было. Именно этот факт и послужил нашему сближению. Я видел, что она нервничает, что ее что-то мучит. Я поговорил с ней доверительно.
— Почему?
— Потому что это будет помехой для его карьеры. Они и так едва концы с концами сводили, а с ребенком… Короче говоря, она не сомневалась, что он ей этого не простит, и спрашивала, не знаю ли я адреса акушерки или врача, оказывающего услуги.
— Вы дали ей адрес?
— Я помог ей в этом.
— Фрэнсис ни о чем не узнал?
— Нет… Он слишком занят собой, его не волнует, что творится вокруг, даже если речь идет о его собственной жене.
Он поднялся и пошел к бару за новой бутылкой.
С уважительной фамильярностью его называли мсье Гастон. Это был человек серьезный и достойный, сознающий, какая ответственность лежит на плечах портье крупного отеля. Он заметил Мегрэ прежде, чем тот успел пройти через вращающуюся дверь, и, морща лоб, перебирал в памяти лица клиентов, из-за которых он мог удостоиться визита полиции.
— Минутку, Лапуэнт.
Мегрэ пришлось подождать, пока пожилая дама узнает час прибытия самолета из Буэнос-Айреса, чтобы пожать руку Гастону.
— Когда я вас вижу, я всегда начинаю думать…
— Не волнуйтесь.
— Да… С мадам Карю.
— Она значится у вас под этим именем?
— Во всяком случае, мы так ее называем.
Мсье Гастону даже не следовало бы улыбаться при этих словах: Мегрэ и так все было ясно.
— Она у себя?
Портье взглянул на доску с ключами, ключа не было.
— Не знаю, зачем я туда смотрю. Старая привычка… В это время она обычно завтракает.
— Мсье Карю отсутствовал на этой неделе, не правда ли?
— В среду и в четверг.
